Я тебя спасу - Инна Инфинити Страница 5

— Добрый день, как ваши дела? Как самочувствие? — интересуется следователь.

— Самочувствие нормально, — тихо отвечает слабеньким голоском.

— Вспомнили что-нибудь?

— Нет.

— Я побеседовал с персоналом ресторана, из которого вы выходили в день происшествия. Они рассказали, что вы пришли одна, сели за свободный столик и заказали только кофе. Сидели один час, заплатили пятьсот рублей наличными, не взяли сдачу и вышли из ресторана. Судя по камерам возле заведения, на тротуаре вы простояли несколько минут. Все это время вы смотрели в телефон. Ну а дальше из-за поворота выскочил мотоциклист и несколько раз в вас выстрелил.

Ее лицо не выражает ровным счётом никаких эмоций. Ни один мускул не дернулся от рассказа следака.

— Хорошо, буду знать, — отвечает после небольшой паузы.

— И вы совсем ничего из этого не помните?

— Нет.

— Еще очень странно, что вас никто не ищет. В полицию ни одного обращения, в больницу по поводу вас тоже никто не звонит, кроме любопытных репортеров. У вас что, совсем нет близких людей?

— Я не знаю.

Следак начинает злиться. Переминается с ноги на ногу, пыхтит.

— Почему вы вышли из дома без документов? — возмущается.

— Я не знаю.

— Семён Юрьевич, — обращаюсь к следаку. — Девушка всего три дня как пришла в себя, еще слишком слаба.

Надеюсь, до этого идиота дойдёт, что не надо сильно на нее давить.

— А телефон, с которым вы стояли на тротуаре, у вас с собой?

Она на секунду теряется.

— В этой сумочке есть какой-то телефон, — указывает на свой клатч на тумбе. — Мне сказали, это моя сумочка. Телефон, наверно, тоже мой.

Следак бесцеремонно хватает клатч и открывает его.

— Деньги ваши?

— Наверно.…

— А зачем вам сто евро?

— Я не знаю! — ее глаза наполняются слезами. — Вы меня так спрашиваете, как будто я специально не говорю! Я не помню ничего, понимаете? Я бы рада вспомнить, но я не помню! И мне страшно! Почему меня никто не ищет? Что вообще со мной произошло? Кто я такая? Я ничего не понимаю!

По лицу девчонки заструились слезы. Она всхлипывает себе в ладони. Меня охватывает дурацкое желание обнять ее и утешить. Она такая беззащитная. Боже мой, во что она вляпалась?? Кто и за что с ней так?? Ей же всего двадцать два года.

Только ее возраст я о ней и знаю...

— Ну успокойтесь, гражданочка, успокойтесь, — слегка поджимает хвост. — Я всего лишь пытаюсь разобраться в вашем деле. Так, телефон, — нажимает на нем кнопку разблокировки. — Один процент батарейки остался, скоро выключится. А пароль от телефона какой?

— Я не знаю, — всхлипывает.

— Вам никто на него не звонил?

— Нет.

Следак задумчиво крутит мобильник в руке.

— Вроде есть программы, которые могут взламывать код-пароли на телефонах. Но у нас их нет. У ФСБ, наверно, есть. Вот если б найти какого-нибудь хакера…

Она резко перестает всхлипывать и исподлобья глядит на следака. Такая перемена в ее настроении слегка коробит меня.

— Семён Юрьевич, — подаю голос. — Я думаю, взлом телефона пострадавшей вряд ли поможет найти убийцу, — аккуратно забираю смартфон из его рук. — К тому же вот так изымать единственное средство связи нежелательно. Вдруг пострадавшей будут звонить родственники? Ну мало ли, может, они сейчас где-то без связи и не знают о случившимся. Вам бы лучше сделать упор на поиск преступника.

— Мы его ищем.

— Я думаю, от поимки преступника будет больше толку, чем от допроса девушки с амнезией.

— Так чтобы поймать преступника, нам надо получить информацию от пострадавшей.

На мое счастье подходит медсестра и говорит, что нужно сделать девушке укол. Вздохнув, следак прощается с девчонкой, и мы выходим из палаты. Телефон малолетки остался у меня в руках. Прячу его в карман белого халата.

— Все очень сложно и ничего непонятно, — вздыхает. — Слушайте, а что реально можно вот так память потерять?

— После минуты клинической смерти можно остаться овощем в инвалидном кресле. Так что ей еще повезло, что она отделалась одной только потерей памяти.

— И что, она никогда ничего не вспомнит?

— Никто не может сказать точно. Может быть, вспомнит. Может быть, нет.

— А как она разговаривает и помнит русский язык, если потеряла память? И она знает, что такое телефон. Я спросил, не звонил ли кто-нибудь. Она ответила: нет. Значит, она знает, что такое мобильник и звонки.

— Семён Юрьевич, она потеряла память, а не интеллект.

— Но разве она не должна была забыть все вплоть до русского языка?!

— Нет. Она лишь забыла информацию о себе. Но она знает, что такое телефон, самолёт и машина, а также для чего они нужны.

Следак откровенно раздражает меня. Побыстрее бы уже ушел. Толку от него никакого нет. Вместо того, чтобы искать киллера, он каждый день таскается к девчонке и прессует ее вопросами, доводя до слез.

— А как вы лечите ее без паспорта и полиса? — задает еще один дурацкий вопрос.

— Как бомжа.

Мы подходим к выходу из корпуса, следак задумчиво оглядывает коридор.

— Даже не знаю, что делать… Ладно, Евгений Борисович, держите меня в курсе. Может, таблеточек ей каких-нибудь дадите для памяти?

— Уже даём.

Кое-как отделавшись от следака, возвращаюсь в реанимацию. Зайдя в палату, на секунду притормаживаю у двери. Гляжу на девушку со стороны. Она подняла изголовье кровати, смотрит перед собой и вытирает с щёк слезы. Мне снова становится до ужаса жалко ее. А еще появляется совершенно дурацкое и неожиданное для меня желание защитить ее и спасти.

Она немного изменилась с тех пор. Стала взрослее. На свои двадцать два выглядит. Больше не малолетка. Хотя… для меня она все же таковой остается. По привычке. Улыбаюсь про себя.

Она чувствует мой взгляд, поворачивает голову в мою сторону. Подхожу к ней.

— Держите, — протягиваю телефон.

Тянется к нему и удивленно на меня смотрит. Думала, следак забрал его. Едва сдерживая довольную улыбку, прячет обратно в сумочку.

Тут не все так чисто.