Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен Страница 49

Я едва жив.

Врачи и медсестры говорили мне что-то, но слова заглушали все. Слова ничего не меняют.

Эшли Стоун мертва.

А в этой комнате находится мой сын подключенный к аппарату жизнеобеспечения.

Моя мать задает вопросы, а я сижу и смотрю. Я не знаю, чего я жду, но не желаю чуда. Моя голова находится под водой, и мысль о том, что я могу утонуть, радует, потому что, возможно, тогда все закончится.

— Уилл, — умоляет мама, — нам нужна информация, которая поможет ответить на несколько вопросов.

Я глотаю слова, мой язык заплетается, я не могу говорить.

Я больше ничего не могу сделать.

В чем смысл?

Я не отвечаю. Я ухожу, возвращаюсь в стерильный коридор и смотрю на глухую стену.

Люминесцентные лампы освещают длинный коридор, в котором я сижу, но с тем же успехом я могу сидеть в темноте. Искра, свет, любой проблеск надежды исчезли.

Теперь это моя жизнь.

Таковы последствия моих действий.

По мере того как мой путь все дальше погружается в темную бездну, вдалеке появляется слабый свет. Он едва светится, но меня тянет к нему, от него исходит тепло, и я понимаю, что это Амелия.

Она садится рядом со мной, излучая уют и накрывая им мое озябшее тело. Я закрываю глаза, и все мои чувства возвращаются.

Запах воздуха, вкус собственных губ.

Вдох, который я начинаю делать.

Биение моего сердца.

Все эмоции, которые я подавлял, борются за внимание. Почему Эшли? Почему я заслужил сидеть здесь? Я счастлив, что живу и дышу, или это наказание за мои проступки?

Затем все затихает.

Все звуки затихают.

Единственный звук, который я слышу, громкий и всеобъемлющий, — это учащенное биение сердца.

Это прекрасно.

Самое долгое время.

И он принадлежит женщине рядом со мной — женщине, которая пришла сюда, несмотря на мои ошибки. В ее поникшем лице нет осуждения, есть только боль — отражение меня.

Амелия — мой дом.

Моя семья.

Моя причина дышать.

И пока она рядом со мной, я снова стану сильным.

У меня больше нет выбора.

Двадцать вторая глава. Амелия

Врачи заверили нас, что состояние ребенка достаточно стабильное, чтобы мы могли немного отдохнуть.

В двадцать девять недель ребенок весил всего три килограмма. Его жизненно важные органы развиты гораздо лучше, чем у детей, родившихся раньше. Однако врачи были уверены, что ему придется провести в отделении интенсивной терапии несколько недель, ближе к тому сроку, когда он должен был родиться. При условии, что не будет никаких проблем со здоровьем или осложнений.

— Может, я найду для тебя отель, чтобы ты мог немного отдохнуть? — предлагаю я, положив руку на руку Уилла.

С того момента, как он узнал об этом, он не сомкнул глаз. Это было два дня назад. Под его глазами залегли темные круги. Белые зрачки налились кровью. Никки в не лучшем состоянии, сильная усталость старит ее обычно безупречную кожу.

Он тяжело вздыхает и просто кивает головой.

— Ты тоже, Никки, — мягко говорит ей мама.

Они оба соглашаются без споров. Как нам и говорили врачи, сейчас мы мало что можем сделать. Состояние ребенка стабильное, и его развитие идет в соответствии с ожидаемыми темпами для такого маленького ребенка.

Рядом с больницей есть несколько отелей, в которых мы можем остановиться. Я быстро набираю номер в телефоне и бронирую три комнаты — одну для Никки, другую для Уилла, а третью для нас с мамой, чтобы разделить ее при необходимости.

Как и мы с мамой, Уилл и Никки прилетели с пустыми руками, без сменной одежды, не говоря уже о зубной щетке. Я отправляю Аве сообщение с просьбой помочь организовать одежду, туалетные принадлежности и все, что может понадобиться Никки и Уиллу в их комнатах. Только не забыть про нас с мамой. Я отправляю еще одно сообщение с просьбой добавить в список и это. Когда дело доходит до чрезвычайных ситуаций, Ава — тот человек, к которому нужно обращаться. У нее всегда есть решение и она способна вывести себя из ситуации, чтобы выполнить задачу.

Ава: Я займусь этим. Надеюсь, с тобой все в порядке, Милли. хх

Поскольку Уилл отвлекся на все происходящее, я передаю информацию Никки. Она обнимает меня с благодарной улыбкой, а затем уводит сына, чтобы тот немного отдохнул.

Когда они уходят, я сажусь рядом с мамой на пластиковый стул.

— Я знаю, что это очень много для тебя, — мягко говорит мама. — Но я хочу сказать тебе, что ты молодец.

— Это почти как с Уиллом, — я кладу голову ей на плечо. — Я даже не думаю. Я просто действую. У нас всегда так было, даже когда я была ребенком.

— Я знаю, милая, — говорит она со знающим видом. — Я видела это.

— А у вас с папой так же? — спрашиваю я, размышляя о жизни, пока медицинский персонал проходит мимо нас с сочувственной улыбкой. — Я хотела спросить, с вами всегда было так? Как будто ничто не имеет смысла, но в то же время имеет идеальный смысл?

— Да, это нечто, не так ли? — мамино лицо украшает улыбка, а с губ срывается вздох.

Мы оба потяжелели, устав от американских горок, в которых оказались за последние несколько дней. Даже в самых смелых мечтах я не мог предположить, что такое произойдет. Такое можно увидеть в мыльной опере или прочитать в остросюжетном романтическом романе. Как это стало моей реальностью, я никогда не пойму. Но нет смысла зацикливаться на том, что нельзя изменить. Не тогда, когда в комнате напротив нас лежит маленький ребенок, которому сейчас нужна вся любовь мира.

— Мама, что будет дальше?

— Как сказал доктор, пройдет несколько недель, прежде чем ребенок сможет отправиться домой. Затем встанет вопрос об опеке над ребенком.

— Поскольку Уилл — отец, ему дадут право опеки?

— Это немного сложнее. Есть вопрос отцовства.

— Отцовства? — я поднимаю брови.

— Дело в том, что Эшли Стоун была опекуном этого ребенка. По мнению ее родителей, отцом является Уилл. Однако Уилл не получит опекунства, пока это не будет доказано в суде.

— Значит, требуется тест на отцовство?

— В сложившихся обстоятельствах суд обязан провести его, прежде чем отдать ребенка Уиллу... или кому-то еще, если окажется, что он не является отцом, — мама кивает.

— А Уилл знает об этом?

— Не совсем. Мы с Никки обсуждали это раньше. Милли, Уилл был не совсем в себе, когда приехал. Думаю, когда он вернется, мы сможем все как следует обсудить. В конце концов, здесь