Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен Страница 48

С каждым шагом к нему у меня все сильнее сдавливало грудь от одного только его вида. Мне отчаянно хочется забрать всю его боль, поцеловать его получше и сказать, что все будет хорошо. Но правда в том, что я не знаю, будет ли все хорошо. Для него это судьбоносный момент, и я даже не могу представить, что он сейчас переживает.

Я сажусь рядом с ним, не говоря ни слова. Через коридор находится отделение интенсивной терапии для новорожденных.

— Это должен был быть я, — бормочет он, глядя на свои руки.

— Пожалуйста, не говори так. Это не должен был быть никто, ясно?

— Но почему она?

Жизненные вопросы, на которые никто и никогда не сможет ответить. Почему отец Энди, Элайджа, умер от рака? Почему наш сосед, с которым мы прожили почти двадцать лет, скончался от аневризмы головного мозга? Мы часто размышляем о «почему», хотя никогда не узнаем настоящего ответа на вопрос, почему кто-то уходит от нас так рано.

— Я не знаю, Уилл. Никто никогда не узнает.

— Она была фанаткой «Миннесоты», — говорит он мне с пустым выражением лица. — Мы спорили из-за этого. Она ненавидела «Янкиз».

Мои губы кривятся, зная, что Уилл — ярый болельщик «Янкиз» и будет спорить до посинения. На ум приходит несколько вопросов, но я держу их в узде, позволяя ему выплеснуть свои эмоции и страхи наружу. Уиллу сейчас нужны все силы, чтобы заботиться о маленьком мальчике, его сыне.

— Это случилось просто однажды ночью, в каком-то баре в Лондоне, — начинает он, с трудом выговаривая слова. — Мы оба топили свои печали. Я только что узнал, что ты помолвлена, выскочил из зала заседаний, и твой отец сказал мне, чтобы я тебя отпустил.

Он разминает руки, не отрывая взгляда от пустой стены напротив нас.

— Я пошел в бар, а рядом со мной сидела она, американка. Мне вдруг стало очень тоскливо. Я планировал вернуться домой, но потом подумал: какой в этом смысл? Ты выходишь замуж за другого мужчину. Ты больше не любишь меня. В тот вечер мы оба тонули в своих печалях. У нее был роман с ее пожилым женатым боссом, и она уволилась с работы, потому что не могла выносить его присутствия. Потом мы вернулись в гостиничный номер.

Я сглатываю комок в горле, заставляя свою гордость занять место на заднем плане, потому что сейчас речь идет не о моих чувствах.

— Это было так, — тускло заканчивает он. — Одна ночь.

Тяжелый вздох вырывается из моих губ, я теряю дар речи и смиренно опускаю голову: — Я не знаю, что сказать, Уилл.

— А что тут говорить? Я понятия не имел, что она беременна. Я даже не помню, пользовался ли я презервативом или нет. Все, что я могу вспомнить, это как сильно я хотел забыть о тебе, и как на долю секунды она заставила меня забыть. А теперь? У меня якобы есть сын в этой комнате, который борется за свою жизнь.

Его боль намного сильнее, чем я могла себе представить. И когда я сижу рядом с ним, я не могу не нести это бремя вместе с ним. Это была всего лишь одна ночь, одна ночь, в которую он пытался забыть обо мне. Простой момент, изменивший мою жизнь, когда Остин сделал мне предложение, ложь, которую я сказала себе, сплела паутину, чтобы привести к этому самому моменту.

Сейчас не время терзаться чувством вины и осуждать свои глупые поступки.

Я должна найти в себе все силы, чтобы стать той опорой, которая нужна Уиллу сейчас. Ведь когда ему больно, больно и мне. Когда он истекает кровью, я истекаю кровью вместе с ним.

Я кладу свою руку поверх его, переплетая пальцы, так что мы держимся за руки. Его ладони холодные, но почти сразу же они начинают согреваться от моего прикосновения.

— Ты не один. Ты никогда не будешь один, — напоминаю я ему. — Я здесь, Уилл, что бы ни случилось. Пожалуйста, знай это.

— Я не могу тебя потерять, — заикается он с налитыми кровью глазами. — Только не снова.

Я качаю головой и подношу его руку к своим губам, нежно целуя.

— Мы — семья. Ты никогда не потеряешь меня, — говорю я ему с легкостью. — Мы можем зайти в отделение интенсивной терапии? Я бы хотела познакомиться с маленьким...

— У него нет имени, — смиряется Уилл.

— Оно появится, когда придет время, — я успокаиваю его с улыбкой.

Мы оба следуем указаниям медсестры надеть халаты и вымыть руки. Медсестра Бекки, как она представилась, ведет нас к инкубатору, расположенному справа. С каждым шагом мое сердце начинает болеть. Все эти крошечные дети, многие из которых находятся на аппарате жизнеобеспечения.

И тут она представляет маленького мальчика. Мой взгляд притягивается к нему, крошечному, лежащему в подгузнике и со всеми этими трубками, подсоединенными к нему. Это самый маленький ребенок, которого я когда-либо видела, и от этого я начинаю плакать. Жизнь несправедлива. Этот маленький мальчик борется за свою жизнь, даже не подозревая, что потерял свою мать еще до того, как у него появился шанс оказаться у нее на руках.

— Он прекрасен, Уилл, — едва успеваю сказать я, чтобы мой голос не сорвался. — Такой драгоценный.

Пока мы молча смотрим, как вздымается и опускается его маленькая грудь, я возношу безмолвную молитву Господу. Пусть у него нет матери, и пусть он так рано вступил в борьбу, но есть одно благословение, которое он несет в себе, — это то, что его отец Уилл Романо.

Быть любимым Уиллом — величайший дар в мире.

И в конце концов, только это и имеет значение — любовь, которая связывает всех нас.

Остальное просто должно встать на свои места.

Двадцать первая глава. Уилл

Десять крошечных пальчиков. Десять крошечных пальчиков на ногах.

Они принадлежат маленькому телу в инкубаторе, мальчику-младенцу, борющемуся за свою жизнь.

Все чувства, эмоции были злобными и жестокими, неумолимо стремясь уничтожить меня. Шок и горе душили меня, веревка обвилась вокруг моей шеи, затрудняя даже дыхание.

Но потом этого становится слишком много, и я начинаю чувствовать онемение.

Нет чувства времени, нет слез, которые можно было бы пролить, и вместе с этим приходит странное утешение от осознания того, что я потерял всякую