Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас Страница 48

— Что это значит?

Он тут неподалеку...

Но мой старший брат лишь лениво кивает, а уголки его губ трогает едва заметная улыбка.

— Где твои ботинки?

Я вытаскиваю их из шкафчика и протягиваю ему. Он молча забирает один, разворачивается и садится на скамью спиной ко мне. Я принимаюсь одеваться, то и дело бросая косые взгляды через его плечо.

Достав маленький складной нож с узким лезвием, он аккуратно срезает часть рифления на подошве, чтобы спрятать в протектор тонкое лезвие.

Натянув черные брюки, я застегиваю их, а он поворачивается и возвращает мне ботинок.

— Если там будут металлоискатели, они подумают, что это стальной стакан в носке.

Не знаю, сомневается ли он в том, что я справлюсь сам, но черт возьми, как же приятно побыть с ним вдвоем без привычного ора и нравоучений.

— Не переживай за меня, — бросаю я больше для успокоения.

С Каллумом Эймсом я справлюсь.

Накинув рубашку, я застегиваю пуговицы.

— О, поводов для переживаний у меня хватает, — отзывается он. — Мы сегодня тоже погуляем на славу.

Пока Святоши будут заняты в «Комнате Вулфа», я прослежу, чтобы они оттуда не вылезали, пока моя семья делает свой ход и прячет выпивку по тайникам.

Я набрасываю на воротник черный галстук в серебристую полоску, но Мейкон поднимается и завязывает его за меня сам.

Я сужаю глаза. Никто и никогда в жизни не завязывал мне галстуки — хотя уверен, в детстве отец помогал ему с его собственными.

— Эти люди опасны. — Он смотрит мне прямо в воротник. — Я бы сказал тебе не соваться туда, но тогда ты точно полезешь на рожон.

Я невольно улыбаюсь. Общего у нас мало, но меня он знает как облупленного.

Тяжелый ком подкатывает к горлу, он по-прежнему избегает моего взгляда.

— Когда ты молод, — произносит он, — тебе кажется, что все чувства умножены на сто.

Он делает паузу, словно ему не хватает воздуха.

— Голова идет кругом, кажется, что ты в тюрьме. Но это не так.

Он поправляет галстук и поднимает на меня глаза.

— Любую проблему можно решить, — продолжает он. — Завтра будет новый день. Не одна беда, так другая.

Черты его лица смягчаются.

— Ты справишься. Семья поможет.

Я моргаю, не зная, что ответить.

Он никогда со мной так не разговаривал. Да и вообще мало с кем говорит, разве что с Крисджен. Но сегодня это звучит одновременно и как совет, и как извинение.

Гнев клокочет во мне, но когда-то то же самое чувство переполняло и его.

И его отчаяние.

Как бы сильно я ни боялся встречаться с ним взглядом или думал, что никогда не стану для него ровней, он ведь не бросил нас, верно?

Мог бы. Любой бы его понял. Поднять пятерых детей — задача почти невыполнимая, но мы справились.

По крайней мере, пока справляемся.

Я заправляю рубашку, застегиваю брюки и ремень.

— Это даст нам время, — констатирует он. — Но в конце концов нам понадобится рычаг давления. Компромат.

— Я работаю над этим.

Я делаю глубокий вдох, признаюсь себе, что мне страшно оказаться в той комнате без окон и телефона. И все же предупреждаю его:

— Будь сегодня осторожнее.

Он хмыкает и отступает назад.

— Я нарушал комендантский час, когда ты еще пешком под стол ходил, — шутит он. — Не переживай за меня.

— Хочешь сказать, когда-то ты был весельчаком?

Его глаза расширяются.

— Да пошел ты.

Но он улыбается, и я отвечаю ему тем же.

Он уходит, а я заканчиваю сборы: натягиваю носки и туфли, чищу зубы, укладываю волосы и надеваю пиджак.

К десяти часам я снимаю телефон с зарядки в классе, колеблясь, стоит ли его оставлять. В «Комнату Вулфа» с ним нельзя, а уйти придется так быстро, что забрать его я могу не успеть.

Беззвучный режим, во внутренний карман — телефон, в другой — зажим для денег.

Выходя на улицу, вижу черный автомобиль, припаркованный на пустой стоянке перед школой. Ветер шумит в пальмах, испарина остывает на коже.

Открываю дверь, забираюсь внутрь и сажусь напротив Каллума. Ставлю перед собой задачу не расслабляться при виде пустующих задних сидений. Был уверен, что он притащит своих дружков-придурков присоединиться к травле.

В конце концов, он наверняка считает, что я заслужил хорошую трепку.

— Прошу прощения, водитель тебя не заметил, — произносит Каллум.

Дверь мне все равно никто бы не открыл.

— Я прекрасно понимаю, кто я для тебя.

Я сажусь, расставив ноги шире, чем он, и кладу руку на дверцу.

— Не стоит делать вид, особенно сегодня.

Это не свидание, и я здесь не гость.

Я — его развлечение.

Водитель трогается с места. Каллум берет пригоршню льда из выдвижного отсека в сиденье у ног и бросает кубики в стакан. Наливает «Блукоут».

Я смотрю в окно.

— И как все устроено?

— Сам увидишь.

Я поворачиваюсь к нему, наблюдая, как он прикладывается к бокалу. Он одет так же, как я: в черный костюм и черную рубашку, но поверх надета жилетка в тон галстуку. Серебряные часы сверкают в свете уличных фонарей, пробивающемся сквозь стекло, и я ни капли не удивлюсь, узнав, что они стоят больше моей годовой зарплаты.

— Я могу уйти, когда захочу? — настаиваю я.

— Разумеется. — Его тон легок и спокоен. — Другой вопрос, удастся ли тебе уйти.

Мой план прост: позволить ему поиграть у меня в голове, но показать, что я знаю гораздо больше, чем он думает. Если он решит, что у меня есть тузы в рукаве, я буду ему интересен — возможно, позовет еще разок. Мне нужны любые возможности добыть всё, что может пригодиться Мейкону.

Хотя у самого Каллума, вне всяких сомнений, свои планы.

— Я должен буду в этом участвовать? — спрашиваю я.

Его взгляд тускнеет, он отворачивается к окну.

— Не в первой