Сдавайся - Наталья Юнина Страница 48

обратно на кровать и, обняв собаку, снова пытаюсь заснуть. Разумеется, даже спустя час мне это не удается. Совесть или не знаю что не дает мне перестать думать. Я только посмотрю, чтобы быть уверенной, что он жив. В конце концов, если он умрет, как он встанет на колени? Да, да, именно для этого я встаю с кровати и пробираюсь на кухню.

Здесь царит чистота и… пустая бутылка от коньяка в мусорной корзине. Не литровая и на том спасибо. Сама не понимаю, как оказываюсь у двери в его спальню. Ладно бы просто оказалась снаружи. Секунда и моя рука аккуратно нажимает на ручку двери.

В комнате не темно за счет тускло светящего торшера. Крапивин лежит на спине с закрытыми глазами, прикрытый простыней. Верх обнажен.

Нет бы тихо уйти, закрыв за собой дверь, но я какого-то черта подхожу к кровати. Возможно, это паранойя, но у него совершенно не двигается грудная клетка! Подношу руку к его носу и… не ощущаю никакого дыхания. Паника накрывает с головой. Что делать?! Прикладываю руку к щеке — теплый. Значит, еще живой! Просто не дышит. Судорожно вспоминаю, что делать в таких ситуациях и в голову приходит разве что удар кулаком по грудине. Кажется, так киногерой привел в состояние героиню. Прекардиальный удар. Точно!

Сжимаю руку в кулак, мысленно проецируя куда ударить, а Крапивин резко открывает глаза.

— Господи, — шепчу я, чувствуя стук собственного сердцебиения в ушах. Живой. А я, кажется, от страха то ли на пути в морг, то ли намочу сейчас трусы.

— Соскучилась? — насмешливо интересуется Крапивин, проводя рукой по своим волосам.

— Хотела попросить таблетку для сна, — и все-таки мозг еще работает. Спасибо, что мои извилины не дают мне опозориться до конца.

Ничего не расспрашивая, Крапивин тянется к прикроватной тумбе и достает оттуда блистер.

— Держи.

— Спасибо, — только я хочу развернуться и уйти, как он произносит:

— Сонь? — он впервые меня так назвал.

— Что?

— А приходила-то зачем?

— За таблеткой.

— Точно. Запамятовал, — ага, запамятовал он. Дура! — А зачем тебе снотворное, если ты проспала часов шесть, как минимум?

— Чтобы тебе его завтра в кофе растворить.

— В принципе норм звездеж, — и все-таки какой же он… обаятельная скотина. — Признаться, я почти кончил.

— Что? — растерянно бросаю я, смотря на то, как он подкладывает под голову руки.

— Кончил от того, как ты хотела реанимировать ненавистного похитителя и мерзкого противеня. Или как там склоняется противень? Надо погуглить вместе на досуге. Это было очень мило и приятно.

— Ты затаил дыхание? — кивает. Гад! — Ты в курсе, что в моей кровати спит твоя собака?

— Конечно, в курсе. Я сам ее туда впустил. Учитывая, что в твоей кровати крошки от какой-то еды, шерсть от Тихона ей уже не навредит. Зато собаки обладают лечебным действием. Не благодари. Да и всегда приятно спать с кем-то, кто отдает свое тепло.

— Спокойной ночи, — как можно спокойнее произношу я, а самой хочется в очередной раз треснуть его.

— Не хочешь поспать вместе? — серьезно?

— А что там дождик и гроза? — не скрывая издевки бросаю в ответ.

— Да.

— Да ладно?

— Конечно. Примерно такие же, как и твой повод прийти сюда за снотворным.

— Спокойной ночи, — вновь повторяю я.

— Кстати, не бойся. Не умру, — вдруг произносит Крапивин, как только я хватаюсь за ручку двери. Оборачиваюсь к нему.

— А я и не боюсь. Я не разрешу тебе умереть. Только после того, как встанешь на колени.

— Точно, как же я мог забыть. Сладких снов, дорогая.

Глава 32

Если недавно я могла написать диссертацию на тему ступора, то сейчас с легкостью напишу новую на тему: «как сойти с ума». Этот сукин сын как будто намеренно отсутствует три дня. Три гребаных дня! Если бы не Тиша и Таня, я бы точно сдохла от скуки. Я стойко терплю, чтобы не задать интересующий вопрос, где бродит эта сволочь, но, увы, с каждой минутой терпелка заканчивается.

— Оставь мне свой номер. Буду тебя эксплуатировать, когда выберусь отсюда, — как можно беззаботнее произношу я, вставая после очередного сеанса иглотерапии. — Разумеется, за денежку, — несомненно она хочет послать меня на три буквы, но почему-то терпит. — Тань…

— Нет.

— Я даже ничего не сказала, а ты уже неткаешь.

— Я не дам тебе позвонить.

— Почему ты ему так предана? Почему вы все… какие-то ненормальные?

— Сказала девушка, которая сохнет по своему похитителю, — насмешливо произносит Таня. — Про свою нормальность будешь втирать собаке.

— Ты, кстати, соучастница преступления, — не придумав ничего толкового, бросаю первое, что приходит на ум.

— Да, да. Непременно посади меня.

— Стой! — и все. Очередной ступор. Не хочу демонстрировать заинтересованность, но… — Куда он делся?

— Понятия не имею. Наверное, попросил кого-нибудь закрыть его в бункере, чтобы не распускать свои шаловливые руки на тебя. Сидит где-нибудь в глуши и дрочит на твое фото или видео.

— Фу, какая ты противная.

— Ага. Поэтому надеюсь, мы с тобой не будем контактировать за пределами этого дома.

— И не надейся.

Очередной зачеркнутый день в календаре и снова бессонная ночь. Семнадцать дней. Много или мало, чтобы свихнуться? Еще четырнадцать дней и я окажусь дома. Ведь окажусь?

Я не надеялась на то, что увижу эту смазливую морду в семь утра на кухне. С чупа-чупсом, мать его, во рту. Так и хочется спросить, где шлялся, но быстро себя одергиваю. Я ему не жена. Всего три дня прошло, а ощущение словно вечность его не видела.

Пялимся друг на друга молча непозволительно долго. Ну кто-то ведь должен быть разумнее и прервать эти переглядки. Наконец, демонстративно достает чупа-чупс и произносит:

— На обед я хочу пюре, мясо по-французски и капустный салат.

— И вам здрасьте, дядь Ярик. А что-нибудь еще хотите?

— Шарлотку.

— Это все, что вы хотите?

— Тебя.

— Что?

— Тебя хочу… видеть с убранными волосами во время готовки.

— Может, сразу налысо побриться?

— Боже упаси, лысая ты мне не понравишься.

Мой мозг видимо атрофировался за три дня отсутствие Крапивина. Я не знаю, что придумать в ответ на его слова. А хочу. Жуть как хочу и дальше перебрасываться с ним язвительными фразами.

— Соскучилась?

— По шизанутому душниле? Ага. Мечтай, — я думала, больше удивить он меня не может, ан нет. Чупа-чупс и Крапивин, это, примерно, как я и балерина.

— Помогает от тяги к никотину. Надо что-то сосать, — вдруг произносит он.

— Соси, соси.

— Обед к двум. Смотри, не пересоли.

Провожаю взглядом эту невозмутимую скотину и принимаюсь завтракать.

* * *

Хотела общества Крапивина? Получи и распишись.