Порочное влечение - Джей Ти Гайсcингер Страница 46

Откуда-то издалека я слышу, как произношу его имя. Мои пальцы вплетаются в его волосы. Бедра беспомощно покачиваются.

Затем он закидывает мои ноги себе на плечи, прижимается лицом к моим бедрам и начинает ублажать меня.

Со мной происходит нечто такое, чего никогда раньше не случалось.

Мой разум отключается.

Это не захлопнутая дверь и не темнота, похожая на задернутую занавеску на окне. Это освобождение, как когда ты выпускаешь что-то тяжелое из рук.

— Трахни меня, — требую я. — Сейчас.

Коннор отрывает взгляд от моих дрожащих бедер и облизывает свои полные губы. Его черные глаза похожи на глаза животного.

— У меня нет презерватива.

— Я чиста. А ты?

— Как стеклышко, принцесса. — Затем он выпрямляется, расстегивает молнию, высвобождает свой напряженный член и погружается в меня.

Я вскрикиваю и хватаюсь за край стола, чтобы не упасть, когда Коннор начинает входить в меня. Его руки лежат на моей заднице, а взгляд устремлен мне в лицо. Эти черные звериные глаза смотрят на меня так, словно хотят поглотить.

— Сними одежду.

Он на долю секунды замирает, чтобы подчиниться, одной рукой хватает свою черную футболку за ворот и стягивает ее через голову. Коннор отбрасывает ее в сторону, и я любуюсь его бронзовой кожей, рельефным прессом и бицепсами, которые напрягаются и выпирают, когда он снова начинает двигаться. При каждом движении его жетоны сверкают на свету.

— Ты прекрасен, морпех, — сокрушенно говорю я.

Он выдыхает: — Я весь твой, принцесса.

С болезненным треском мое сердце распадается на миллион острых осколков.

Мир исчезает, оставляя лишь ощущения. Его тело прижимается ко мне, его тепло, вес и запах, звук нашего прерывистого дыхания, плоть к плоти, жалобный стон стола подо мной.

Вкус всего, чего я никогда не смогу попробовать, горько-сладкий на моем языке.

С беспомощным криком капитуляции я закрываю глаза и исчезаю.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ

Коннор

Оргазм Табби наступает так внезапно, а его сила так велика, что на мгновение я застываю в оцепенении.

Она сильная, с бедрами бегуньи, подтянутой фигурой, отточенной, должно быть, бесчисленными часами занятий крав-магой, и поэтому то, как она обхватывает меня ногами за талию, — это нечто. Но на самом деле у меня перехватывает дыхание от того, как Табби отдается. От того, как она меняется от секунды к секунде. Она отдается мне по-новому, как будто все ее стены рушатся, все тормоза сняты, всё, что она сдерживала, вырвалось наружу и захлестнуло ее.

Как будто она наконец-то здесь.

Общаясь с этой женщиной, вы всегда имеете дело в первую очередь с ее выдающимся умом. Его сила очевидна в каждом ее взгляде. Да, она красива, но острый как бритва интеллект придает ей колючий, неприступный вид. Роза распустилась перед вами во всей красе, но остерегайтесь этих огромных шипов. Они полны яда и жаждут крови.

Но эта новая женщина сейчас подо мной, эта женщина — сплошные эмоции. Она страстно отдается мне, не сдерживая себя. Извивается на моем члене, как демон, и умоляет меня трахнуть ее, трахнуть сильнее, и я в трех секундах от того, чтобы потерять контроль. Поэтому я делаю единственное, что могу.

Притормаживаю.

Я поднимаю ее, обнимаю за спину и переношу на кровать.

Табби стонет, когда наши тела ненадолго разъединяются, затем снова, громче, когда я опускаю ее на матрас, раздвигаю ей ноги и мягко толкаюсь обратно в нее. Она обвивает меня руками и ногами, поворачивает лицо к моей шее и вздрагивает.

— Глубже, — умоляет она с отчаянием в голосе. — Сильнее. Еще, Коннор. Еще!

— Я пока не хочу кончать, милая, — бормочу я. Мой член пульсирует глубоко внутри нее.

— Он хочет. — Она покачивает бедрами.

Я рычу, а затем крепко целую ее, всё еще не двигая тазом.

Табби начинает раскачиваться подо мной, изгибая бедра, так что мой член скользит внутрь и наружу при ее движениях. Я с шипением выдыхаю от этого ощущения, мои яйца сжимаются, на груди выступает пот.

Она впивается пальцами в мою задницу и кусает меня в шею.

Я ничего не могу с собой поделать. Я резко вхожу в нее, из моего горла вырывается стон.

Табби издает ободряющий звук. Ее укус смягчается до посасывания, а руки скользят вверх по моей спине. Ее соски касаются моей груди, это два островка затвердевшей плоти, которые жаждут моих прикосновений, и я дарю им это.

Табби стонет.

— Да, — выдыхает она, крепко зажмурив глаза. — О Боже, Коннор, да.

Горячее, концентрированное удовольствие разливается у основания моего члена, и боль пронзает всю нижнюю часть моего тела. Мои толчки становятся глубже и менее контролируемыми. А дыхание превращается в хрипы и прерывистые стоны. Она такая влажная, что я чувствую это на своих бедрах, и что-то в этом сводит меня с ума от похоти.

Я отпускаю ее сосок, хватаю ее за волосы, засовываю язык ей в рот и удерживаю ее голову на месте, пока трахаю ее киску и рот, входя глубоко, чувствуя, как остатки моего контроля начинают ослабевать, лишь смутно осознавая глухое эхо удара изголовья кровати о стену.

— Нет… ты не можешь… в мой рот, — задыхаясь, произносит Табби, вырываясь.

Я в таком замешательстве, что не сразу понимаю, что происходит, но затем она резко выворачивается из-под меня, переворачивается, толкает меня на спину, садится мне на лицо и заглатывает мой член.

Я теряю себя. Мысли замирают. Мое тело напрягается навстречу ее губам. Звук удовольствия, вырывающийся из моей груди, громкий и резкий.

Табби отстраняется, посасывая, а затем проходит языком по головке. Издавая горловой звук, словно она довольна мной, тем, какой я на вкус и как ощущаю себя у нее во рту, она снова опускает голову и открывает рот, так что весь мой член оказывается в ее влажном тепле, вплоть до основания.

Когда она нежно сжимает мои яички, я зарываюсь лицом в ее киску и выпускаю на волю свой язык.

Табби кричит и вздрагивает. Я крепко прижимаю ее к себе, мои предплечья сомкнуты у нее на талии, руки распластаны по ее заднице, и я посасываю ее набухший клитор. Она начинает захватывающую дух атаку на мой член, вверх и вниз, безжалостно посасывая, попадая в ритм с моими отчаянными толчкам вверх.

Я держусь из последних сил. Желание кончить пронзает меня, усиливаясь с каждым движением ее