Переломный момент - Мэдс Рафферти Страница 45

— О, мы в курсе, — пропевает Синди и, завидев, как бледнеет Маттео, заходится в приступе смеха. — Да расслабься, я издеваюсь. Он только приколы показывает.

Маттео прищуривается, переводя взгляд с О'Коннора на меня.

— Я вам еще припомню. Вот увидите, — сделав глоток пива, он подается вперед, мгновенно забыв о недавнем споре, и переключает все внимание на мою девушку. — Итак, Белла, каковы твои намерения насчет нашего парня?

Эллингтон и О'Коннор фыркают в унисон.

Белла приподнимает брови.

— Исключительно благие.

Валенти согласно кивает.

— Это мне нравится. Приятно слышать.

— Ладно уж, — смеюсь я, покачивая головой, — выкладывайте все, что хотели спросить. У вас же на лбу написано, что вопросов тьма.

Эллингтон наклоняется, сдаваясь первым.

— Почему ты пошла к нему в ассистентки?

— Господи, опять за свое, — бормочет Синди, прильнув к бокалу.

От неожиданности Белла приоткрывает рот, но все же отвечает.

— С предыдущего места работы меня уволили, а у Грейсона было единственное предложение с нормальной зарплатой.

Валенти косится на меня.

— Честная. Это подкупает.

— У нас не собеседование, — напоминаю я.

Эллингтон поднимает ладонь, призывая к молчанию.

— За что тебя уволили?

Валенти откидывается на спинку дивана и указывает на Беллу горлышком бутылки.

— О-о, отличный вопрос. Что, обчистила кассу?

— Что? Конечно нет. Я работала дизайнером в компании, а они слишком уж рьяно раздули штат, не подумав о последствиях.

Валенти разочарованно морщится.

— Скукотища какая-то.

— Прости уж, что история моего увольнения не тянет на блокбастер, — едва ли не давится смехом Белла.

— Бывшие парни? — допытывается Эллингтон, окончательно войдя в роль сурового следователя.

— В колледже были.

— Судимости?

— Нет. Сомневаюсь, что Люси взяла бы меня на работу с криминальным прошлым.

— Это точно. Девка она боевая, — Калеб откидывается на спинку, о чем-то раздумывая. — А что насчет хоккея? Ты фанатка?

Вопрос заставляет всех присутствующих за столом мгновенно умолкнуть.

Щеки Беллы розовеют.

— Если честно? Нет, извините.

Валенти победно ухает и дает Эллингтону «пять».

— Друзья мои, да это джекпот!

Синди закатывает глаза, после чего наклоняется к Белле и шепчет:

— Они просто терпеть не могут, когда в круг просачиваются всякие «зайки». Считай, ты прошла проверку.

У Беллы округляются глаза, она резко оборачивается к моим товарищам, но те уже переключились на совсем другую тему. Стоит ввязаться в очередной жаркий спор, как я тут же перестаю слушать.

О'Коннор поднимает палец.

— Хочу заявить для протокола: я вопросов не задавал.

— Занесено в протокол, — подначивает Белла.

Завидев проходящую мимо официантку, я быстро останавливаю ее и заказываю колу — внезапно стало как-то не по себе от того, что я единственный сижу с пустыми руками.

Белла косится на свой бокал, а затем переводит на меня взгляд огромных карих глаз; на лбу прорезается тревожная складка.

— Может, не стоит при тебе пить? Ты в порядке? Я запросто могу вылить.

Не дожидаясь ответа, Белла поворачивается к Валенти, как раз недовольно хмурящемуся в сторону Эллингтона, и пододвигает свой бокал вина.

— Держи. Немного сладкого, чтобы подсластить твою кислую мину.

Эллингтон поперхивается пивом, а О'Коннор заходится хохотом.

Белла снова откидывается на сиденье, уютно устраиваясь в моих объятиях; на губах играет довольная улыбка. Она достает пачку жвачки и отправляет одну подушечку в рот.

Я склоняю голову, касаясь губами края ее уха, и с истинным наслаждением замечаю, как по рукам Беллы пробегают мурашки.

— Спасибо, — шепчу я.

Словами не передать, как я благодарен за то, что не пришлось признаваться, как мне не по себе. Я откашливаюсь и демонстративно игнорирую подначки, которыми оболтусы пытаются зацепить Беллу.

— Ну и как тебе первый в жизни хоккейный матч? — вмешиваюсь я.

У Эллингтона и Валенти синхронно приподнимаются брови.

— Это был твой первый раз?

О'Коннор поднимает бокал.

— Рад, что мы устроили достойное зрелище.

Синди одобрительно свистит.

— Это уж точно. Блестящее начало сезона, парни.

Никто не произносит этого вслух — да и нужды нет. Все, кроме Беллы, прекрасно сознают, в какой глубокой яме я пребывал до сегодняшнего дня. То, что забросил одну шайбу, — уже чудо, а тут дубль.

Похоже, Белла — мой счастливый талисман.

Она улыбается, заправляя каштановую прядь за ухо.

— Честно говоря, я в полном восторге, — признается она. — Кажется, столько всего упустила! События развивались так стремительно, что сердце чуть из груди не выпрыгнуло, — она ахает, и глаза слегка округляются. — А уж эти стычки и драки! Я и не подозревала, что хоккей — настолько жесткий спорт, если не считать самого катания.

О'Коннор усмехается мне через голову Синди.

— Ну все, переманил ты ее на нашу сторону.

— В такую веру и обратиться не грех.

Синди улыбается Белле, и обе внезапно заходятся смехом. Я вопросительно смотрю на парней.

— Есть идеи, над чем они смеются?

— Я Синди с пеленок знаю, — отзывается О'Коннор сквозь их хохот, — и до сих пор не понимаю и половины того, что она несет. Просто поддакивай и кивай.

— Эй! — Синди пихает его локтем в бок.

Тот с усмешкой глядит на нее сверху вниз, и во взгляде так явно читается нежность, что, когда целует ее в лоб, все возражения Синди тут же затихают.

Девушки так непринужденно болтают, что в груди разливается тепло. Я ведь знал: Белла идеально подходит для уговора. Что-то внутри подсказывало — она приживется.

Правда, теперь начинаю опасаться, не слишком ли гладко Белла вписалась.

Что будет, когда все закончится и придется поставить точку?

Вечер подходит к концу, Синди и Белла обмениваются номерами, пообещав выпить по чашке кофе на выходных перед следующим домашним матчем. Всеобщая расслабленная болтовня настолько меня усыпила, что и про «обход» забыл, и про то, что Белла мне вовсе не девушка. А ведь вся затея с ее сегодняшним присутствием сводилась к тому, чтобы представить Беллу команде и заставить их поверить в наши отношения.

Единственное, чего я в итоге добился, — сам забыл о том, что все это фикция. Хотя бы ненадолго.

У реальности скверная привычка обрушиваться в самый неожиданный момент.

Белла и Синди обнимаются на прощание, а я в это время провожаю парней. Поначалу замечаю на их лицах озадаченные, но воодушевленные мины, и лишь когда прощаюсь с Митчеллом, до меня окончательно доходит.

Именно так я поступал раньше.

Всегда приходил на посиделки после матчей, выпивал бокал-другой и приглядывал за друзьями. Провожал товарищей и держал ухо востро, если за какой-нибудь из заек тянулся сомнительный шлейф.

Именно таким Грейсоном я и был до того, как жизнь перевернулась верх дном.

И настолько легко вернулся к прежней версии самого себя, что становится неловко. Я не имею