Переломный момент - Мэдс Рафферти Страница 44

Тут-то я и вижу примостившегося рядом пьяного типа: он вцепляется в ее запястье мерзкими мясистыми ручищами и притягивает к себе, хотя Белла из раза в раз отказывает и пытается вырваться. Больше видеть ничего не нужно — я в бешенстве.

В ушах шумит кровь, а посетители битком набитого бара словно растворяются. В мгновение ока я оказываюсь рядом, как раз когда она шипит:

— Перестань! Мне больно!

Я упираюсь обеими ладонями ему в грудь и толкаю изо всех сил, отправляя придурка в полет.

— Руки от нее убрал! — рычу я. — «Нет» значит, мать твою, «нет». Ты что, тупой? Или в школе элементарным вещам не учили?

Резкий вздох Беллы за моей спиной и прикосновение маленьких ладоней к лопатке ничуть не унимают ярость, клокочущую в жилах. Этот тип продолжал ее лапать, лез в личное пространство. Она ведь сказала чертово «нет».

Глаза парня расширяются — и к моему отвращению, вовсе не от страха, а от восторга.

— Кроуфорд! Отличная игра, мужик, — мямлит он заплетающимся языком.

Отпихнув придурка, я даже не удостаиваю его ответом. Просто перевожу взгляд на Люка — заприметившего нас охранника в углу. Стоит коротко кивнуть, как он оказывается рядом и перехватывает руку пьянчуги.

— Пойдем, приятель, с тебя хватит.

Тот настолько набрался, что почти не сопротивляется. Красные остекленевшие глаза прикованы к моим, пока Люк тащит его сквозь толпу к выходу. Если раньше на нас не пялились, то теперь смотрит весь бар.

Грудь тяжело вздымается; я разворачиваюсь, игнорируя десятки устремленных в спину взглядов. Первое, что замечаю, — багровый след на запястье Беллы.

— Ты в порядке?

Осторожно взяв ее руку, я поворачиваю кисть так и этак, осматривая отметину, пока Белла выдыхает.

— Спасибо.

— Не за что благодарить. Удивлен, что больше никто не вмешался, — бросаю я, награждая многозначительным взглядом ошивающихся рядом мужиков. Те благоразумно утыкаются в телевизор над головой, где, по иронии судьбы, крутят лучшие моменты сегодняшнего матча.

Первая игра сезона, и мы победили. Три-один.

Но сейчас это не имеет значения. Никакого.

Приобняв Беллу за плечи, я притягиваю ее к себе. До безумия нравится, как тело податливо приникает ко мне, ведущему ее обратно к столику.

Когда мы наконец пробиваемся сквозь толпу, Синди смотрит на нас округлившимися глазами.

— Господи, Белла, ты как? — она испуганно прижимает руку к груди. — Прости, надо было пойти с тобой!

— Чтобы нас обеих зажали? Все нормально, ты же не знала, да и ничего страшного не случилось.

Синди с отвращением качает головой, и я вижу, что у парней на лицах написано то же самое. Мы садимся, и я — словно так и должно быть — инстинктивно приобнимаю Беллу, прижимая к себе.

И видит бог, когда она придвигается еще ближе, я не выдерживаю — делаю то, о чем мечтал с той самой секунды, как мы сидели на кухне, и я почувствовал аромат ее духов.

В конце концов, предупреждал: я обожаю тактильность. Это тоже часть уговора.

Повернув голову, я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи и втягиваю воздух, жадно, запоем впитывая запах, прежде чем заставить себя отстраниться.

Но напоследок едва касаюсь губами ее виска.

С каждой секундой дыхание Беллы учащается, и я замечаю, как дрожат ее руки, когда пододвигает бокал вина Синди.

У нее дрожат руки от встречи с тем пьяным уродом или от моего поцелуя?

Хочется самому себе врезать. Неужели я и впрямь полез к Белла после всего случившегося? Да я ничуть не лучше того типа в баре.

Идиот. Чертов самовлюбленный идиот.

Я начинаю понемногу отодвигаться, чтобы дать ей личное пространство. К черту договор: сейчас Белле меньше всего нужно чувствовать себя загнанной в угол очередным мужиком...

Но на полпути замираю: Белла кладет ладонь мне на бедро и сжимает.

Дыхание перехватывает.

Я сижу, не шевелясь, пока она не придвигается вплотную. Я не в силах скрыть изумление — брови сами лезут на лоб. Требуется недюжинное усилие, чтобы выкинуть мысли о ней из головы и сосредоточиться на разговоре. Где-то в глубине души претит, что Белла знакомится с парнями в таком состоянии: эти двое если уж во что вцепятся, то зубами не оторвешь.

— Плевать на придурка, его вечно отсюда вышвыривают, — заявляет О'Коннор, перегибаясь через Синди, чтобы пожать Белле руку. — Я Ашер. Спасибо, что составила ей компанию.

Синди закатывает глаза и отпивает вино.

— Сдается мне, все было как раз наоборот, — мягко улыбается Белла, — но удачи теперь от нас избавиться.

— Именно, Грейсон, — подмигивает Синди. — Не только вы с Кираном считаетесь главной «сладкой парочкой» в лиге.

Я смеюсь; тяжесть в груди и адреналиновый шум в ушах понемногу стихают, пока Белла все теснее прижимается ко мне, ища тепла.

Белла просто делает то, что ты велел, напоминает внутренний голос, в то время как сердце бешено колотится от близости. Черт побери. Кто бы мог подумать, что придется уговаривать самого себя: прикосновение красавицы — лишь игра, за которую я сам же и плачу.

— Слава богу, вы появились, а то снова только о хоккее и трепались бы, — ворчит Эллингтон, протягивая Белле руку. — Я Калеб.

— Один из лучших защитников в лиге, — вставляю я и подмигиваю, только чтобы его подначить.

Эллингтон закатывает глаза, а сидящий рядом Валенти пренебрежительно фыркает: парочка неразлучных друзей вечно пикируется друг с другом.

— Капитан, ты, кажется, забыл, что в первой паре защиты Эллингтон играет не один, — он подается вперед, и на смуглом лице расплывается обаятельная улыбка. — Я Маттео. Тот самый человек, без которого Калеб в обороне — как без рук.

— Что-то у тебя самомнение сегодня зашкаливает, Валенти, — посмеивается Калеб.

— Можешь даже не спрашивать, — наклоняется Синди, — они всегда такие.

Белла хмыкает, отпивая из бокала.

— Рада знакомству. Хотя, Маттео... — при этих словах он поднимает голову, и улыбка становится еще шире. — Так тот мем из «Сумерек» — твоих рук дело?

Его лицо вытягивается, улыбка мгновенно гаснет, а стол взрывается хохотом.

— «Это кожа убийцы, Белла», — передразнивает Эллингтон; от смеха на его глазах выступают слезы.

Валенти бросает в мою сторону гневный взгляд.

— И с каких это пор мы сливаем подробности из закрытого чата?

— С незапамятных времен, — с невозмутимым видом роняет Синди.

У Валенти отваливается челюсть, и он переводит обвиняющий взгляд на О'Коннора.

— Ты тоже?

Тот лишь пожимает плечами с ехидной ухмылкой.

— У нас нет секретов.

— Да это не секрет, а групповой чат! — его глаза округляются. — Я же там всякие