Безжалостный союз - Айви Дэвис Страница 45

Она прижимается ко мне, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Ее пальцы скользят по шраму на моей груди, и это меня не беспокоит. Вовсе нет.

Мы цепляемся друг за друга, как будто можем умереть друг без друга, еще долгое время. Эмилия понимает боль, как и я. Это связывает нас.

Но сможет ли она принять всю ту боль, через которую я прошел, и почему я сделал тот выбор, который сделал?

Мысль о том, что она, возможно, не сможет, приводит меня в ужас.

Глава 17

— Не могу поверить, что прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как мы поженились, — говорю я, утыкаясь головой в грудь Марко. Мы лежим в постели обнаженные. После нашего дня в саду он был намного откровеннее со мной. В нем есть легкость, которой я никогда не видела.

Он все еще что-то скрывает от меня, я это знаю. Марко не рассказал, откуда у него эти шрамы, и я не уверена, что он когда-нибудь расскажет. Честно говоря, мне уже все равно. Мне достаточно того, что он открыт для нас и нашего брака.

Мои пальцы скользят по шраму на его груди, и он глубоко вздыхает, вжимаясь в матрас. — Я знаю. Кажется, что прошла целая вечность, и в то же время, будто мы поженились только вчера. — Его рука заложена за голову, он напрягает бицепс. Он такой мужественный, что это почти пугает меня, но с каждой вещью, которую он открывает, он нравится мне все больше.

— Чем займёмся сегодня? — Я целую его в грудь.

— Хммм, не сегодня. Мне нужно закончить работу. Но завтра я свободен.

— Хорошо. — Я разочарована, но Марко нужно работать, и я должна уважать это. Я просто хочу, чтобы он был только мой.

Он целует меня в макушку, прежде чем встать и надеть рубашку на пуговицах. Я смотрю, как он переодевается в свой костюм, выглядя как босс мафии, которым он и является.

— Почему ты носишь костюм каждый день, когда работаешь дома?

Он натягивает пиджак. — Потому что это напоминает мне о том, какой властью я обладаю, даже если меня больше никто не видит. Мне нужно выглядеть достойно.

— Мне это нравится.

— Да? — Он целует меня в губы.

Я обвиваю рукой его шею, прижимаясь губами к его губам. Через мгновение он отстраняется со стоном. — Мне действительно нужно работать.

— Я просто проверяла.

Он одаривает меня той улыбкой, которую, я почти уверена, никто другой не видел, прежде чем выйти из комнаты. Я осматриваю комнату Марко, когда он уходит, отмечая теплые тона стен и пола, смешанные с холодными тонами мебели. Как и во всем доме, у него нет фотографий. В моей спальне в Нью-Йорке все стены увешаны фотографиями моей семьи. Я уважаю то, что у Марко другой стиль, чем у меня, но я не могу не задаться вопросом, не декоративный ли выбор удерживает его от размещения фотографий.

В конце концов я встаю с кровати и переодеваюсь в простое синее летнее платье. Я пишу Джемме, чтобы узнать, как у нее дела, и она отвечает коротким сообщением о том, как сильно она скучает по мне и как ей не нравится быть новым родителем в нашей семье.

Я хмурюсь, читая сообщение. Как дела у мамы? Я спрашиваю. Я нетерпеливо жду, пока три маленькие точки, которые она печатает, зависнут на моем экране.

Странно.

Я фыркаю. Дай мне еще что-нибудь, Джемма, я думаю. Я звоню ей, отчаянно желая услышать лучший ответ. — В чем странность? — Спрашиваю после того, как она отвечает.

— В последнее время ее тошнит. Часто тошнит.

— У нее простуда? Что в этом странного?

— Это не так. Странно то, что она почти не выходила из своей комнаты за неделю. Я помню, когда я был моложе и у нее случалась простуда, она даже не останавливалась передохнуть. Сейчас она только и делает, что отдыхает.

— Ты проверяешь, все ли с ней в порядке? — Я начинаю расхаживать по комнате, когда беспокойство поселяется в моей груди.

— Да. Я проверяю, как она, но обычно она говорит мне просто оставить ее в покое, что я и делаю. Я не хочу, чтобы мне откусывали голову каждые несколько минут.

Я медленно выдыхаю. — Хорошо. Просто скажи ей, что я надеюсь, что ей скоро станет лучше, и что я люблю ее.

— Я так и сделаю, Эм.

— А как у тебя дела? Я знаю, нелегко стать вторым родителем, когда в этом никогда не было необходимости.

— Это отстой. Это заставило меня осознать, как много ты здесь сделала. Я могла бы принять тебя как должное.

— Ты поняла это, не так ли? — Спрашиваю я, улыбаясь.

— Эй, мне всего шестнадцать. Сделай мне поблажку.

Я сама была всего лишь подростком, когда мне пришлось стать второй мамой для своих братьев и сестер. — Как дела у всех остальных?

— В последнее время Антонио стал более замкнутым. Я пытаюсь разговорить его, но ты меня знаешь. Я не сильна во всех этих слащавых вещах, как ты. Обычно он просто кричит на меня, чтобы я покинула его комнату. Сесилия продолжает говорить о том, как она надеется, что папа на Небесах, а Миа всегда говорит, как сильно она скучает по тебе. Но в остальном мы продвигаемся вперед.

— А Франческа?

— А, точно.

Я закатываю глаза. Бедная Франческа. Всегда забытая в нашей семье. Если бы не я, ее могло бы унести ветром, и никто бы не заметил.

— Просто ее нормальная, спокойная натура.

— Хорошо, Джемма. Спасибо. — Я ценю помощь моей сестры, но она не самый чуткий человек. После потери нашего отца моим братьям и сестрам, вероятно, приходится труднее, чем показывает Джемма, и я не могу быть рядом, чтобы помочь им. Теперь, когда отношения между мной и Марко налаживаются, я должна спросить его, можем ли мы в ближайшее время съездить в Нью-Йорк, чтобы я могла проведать всех.

— А Франко? — Спрашиваю я.

— Все еще задница, вот и все.

— Хорошо. Просто не забывай быть рядом со всеми, хорошо? Постарайся ради меня.

— Я так и сделаю, Эм. Я не полная идиотка, ты же знаешь. — От ее слов у меня на глаза наворачиваются слезы. Джемма все еще так молода и ведет себя подобающим образом, а теперь ей приходится взрослеть