Любовь длиною в жизнь - Калли Харт Страница 44

В ее глазах стоят слезы, в тех же темно-карих, теплых, добрых глазах, точно таких же, как и у ее сына, и тяжелая, темная тяжесть давит на меня изнутри. Знаю, что она собирается сказать. Понятия не имею, как, но внезапно понимаю, что это совсем не хорошо.

Джо делает глубокий вдох.

— Я больна, — выпаливает она. — Действительно очень больна. Я знала уже некоторое время, но я... я хотела подождать. Мой врач надеялся, что химиотерапия все исправит. К сожалению... к сожалению, это не так.

Я сижу неподвижно, ошеломленная, не в силах ничего сказать, моргнуть, сглотнуть, даже смутно понять, что она мне говорит.

— Подумала, что лучше подождать, пока точно не узнаю, сколько времени у меня осталось, прежде чем рассказать вам обоим. А теперь, ну, теперь я знаю. Мои врачи считают, что мне осталось около восьми месяцев. Может быть, год, если продолжу лечение. Не знаю, смогу ли я…

Я разрыдалась, не в силах удержаться. Из моего рта не выходит ни звука, но на меня обрушивается мощная волна печали. Лицо Джо морщится в маску боли и страдания. Она берет мои руки в свои, проводит по ним пальцами вверх и вниз.

— О, милая девочка. Милая девочка, иди сюда.

Джо обнимает меня, и я рыдаю в ее рубашку. От нее пахнет дезинфицирующим средством и стиральным порошком. Медленно поглаживая мои волосы, она шепчет мне что-то успокаивающее, и удивляюсь, как я никогда не замечала, что кожа ее рук такая бледная, почти прозрачная, тонкая, как крыло бабочки, и что кажется, что вот-вот упадет в обморок от усталости.

— Мне очень жаль, Корали. Действительно не могу выразить, как мне жаль. Я надеялась быть на вашей свадьбе. Увидеть, как ты выходишь замуж за моего сына. Я хотела помочь тебе, когда родится первый ребенок. Я хотела… — слова застревают в горле, и на секунду она замолкает. — Я хотела увидеть... замечательную жизнь, которую вы двое строите вместе. Но у меня такое чувство, что... я как-нибудь увижу это. О, боже, мне очень жаль. Ш-ш-ш, ну же.

Джо сжимает меня в объятиях, и меня переполняет это ужасное чувство несправедливости.

С тех пор как умерла моя мама, я ни разу не испытывала к ней неприязни. Не в реальном или значимом смысле. Мне было бесконечно грустно, что ее не было рядом, но я никогда не ненавидела ее за то, что она решила сделать. Она больше не могла этого выносить, и я всегда это понимала. Но сейчас так зла на нее.

Мама съехала с моста, решила отказаться от своей жизни и попрощаться со всеми. Она отдала дарованную ей жизнь. А теперь Джо, женщина, которая, по сути, относилась ко мне, как к своей дочери с тех пор, как я ее встретила, говорит мне, что она умирает и ей больно, потому что не сможет присутствовать на всех монументальных событиях в моей жизни. Это реально больно. Это так чертовски больно, что я не знаю, как смогу это пережить.

— Но почему? — спрашиваю я. — Что случилось? Почему они ничего не могут сделать?

Тот факт, что Джо — врач, делает ситуацию в десять миллионов раз хуже. Кажется, что специалисты в больнице должны что-то сделать для одного из своих коллег. Знаю, что мысль, что практикующие врачи воздерживаются от действительно хороших методов лечения для людей, которые им нравятся, нелепая, но она все же приходит в мою голову.

— Лимфома Ходжкина, — тихо говорит Джо. — Это трудно обнаружить на начальных стадиях. Рак распространяется повсюду, прежде чем кто-либо узнает об этом. Никто не виноват, Корали. Никто не виноват. Это просто... жизнь. Умирать — часть жизни, верно? Просто я отправляюсь в это путешествие немного раньше, чем планировала.

Чувствую, как сдавленный всхлип пытается вырваться из моего горла. Мне приходится перестать дышать, чтобы не завыть и не разбудить Каллана.

— Когда вы собираетесь ему сказать?

— После того, как ты уйдешь, — говорит Джо. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я взвалила это на твои плечи раньше, чем на его, но теперь ты ему понадобишься, Корали. Сильный и храбрый, мой прекрасный, замечательный сын, но он не сможет справиться с этим самостоятельно. Ты... ты ведь сможешь быть рядом с ним, когда... он будет нуждаться в тебе? — Она едва может говорить.

Я почти ничего не вижу сквозь слезы. Вместе мы полная неразбериха. Киваю, пытаясь подавить боль и страх, которые чувствую, когда Джо прижимает меня к себе.

— Ты хорошая девочка, Корали. У тебя добрая душа. Мне очень не хочется с тобой прощаться.

Я больше не могу этого выносить. Вырываюсь из ее объятий и выбегаю из дома, пока окончательно не потеряла самообладание. Снаружи пошел мелкий дождь, пятнами покрывая тротуар и дорожку, ведущую к моему дому. Странный, зловещий свет окутал все вокруг, пурпурный и синий, злой, как будто рассвет тоскует по Джо, и по мне и скоро по Каллану.

Я взбираюсь по водосточной трубе, опоясывающей мою спальню, влезаю в открытое окно и бросаюсь в постель, стараясь не издавать ни звука, когда плачу. Два часа спустя я крадучись выхожу из дома в школу, надеясь не разбудить отца.

Каллан не ждет меня в двух кварталах, как обычно.

Он не приходит в школу следующие три дня.

Глава 14

Корали

Как Будто Ты Тоже Меня Любишь.

Прошлое

Каждый год отец уезжает на встречу со своими старыми военными приятелями. Целых две недели в доме тишина, и я не вздрагиваю от каждого скрипа и напряжения, которые издает старый дом. Вечером приходит Фрайдей и приносит мне ужин. Заверяю, что в этом нет необходимости, ведь я все равно готовлю каждый день, но она говорит, что это делает ее счастливой. Она приводит Элджи, и он рыщет по нижнему этажу дома, его ногти издают постукивание по полированным половицам.

Отец очень любит путешествовать. Недели, предшествовавшие его отъезду, на самом деле прошли нормально. Он ни разу не прикоснулся ко мне, и поэтому впервые за очень долгое время на моем теле нет ни единой отметины. Каллан приходит и забирает меня утром перед школой, входя в дом, и это как-то освобождает, как будто всего на секунду я нормальная девочка-подросток, и моему парню разрешено тусоваться со мной, не боясь, что ему отрубят яйца ржавой ложкой.

После отъезда отца прошло три дня, мы возвращаемся домой из школы, когда Каллан обнимает меня и