Любовь длиною в жизнь - Калли Харт Страница 43

кажется, что я живу двумя жизнями: жизнью, в которой я беззаботна и легка с Калланом, в школе и после наступления темноты, когда отец уже давно отключился в пьяном угаре, и жизнью, в которой меня бьют и манипулируют, толкают и запугивают, постоянно находясь в ловушке страха, что однажды случится что-то гораздо худшее.

Вздрагиваю от своих мыслей, пробегая пальцами вверх и вниз по груди Каллана, когда лежу, положив голову на него сверху. Он издает довольный, слегка разочарованный звук, но не двигается, чтобы прикоснуться ко мне.

— Я тут подумал, — говорит он.

— Насчет чего?

— О нашем маленьком фотовызове. Не думаю, что мы должны продолжать.

— Видишь. Я же говорила, что мои будут ужасными.

Я съеживаюсь, вспоминая тот факт, что большинство моих изображений были либо полностью черными, либо полностью белыми, либо смазанными в начале. Со временем Каллан помог мне разобраться с освещением, и в первый раз, когда мы проявили одну из моих фотографий, и она вышла четкой, он так громко закричал, что Джо забарабанила в дверь его спальни, беспокоясь, что случилось что-то ужасное.

— Твои фотографии потрясающие, Синяя птица, — шепчет он. — Просто у меня появилась идея получше. А что, если мы не будем проявлять их годами? Мы должны сохранить их до нашей десятой годовщины или что-то в этом роде.

— Вау, — смеюсь я. — А почему ты думаешь, что смогу терпеть тебя десять лет?

Каллан игриво отталкивает меня от себя, приподнимаясь так, что он склоняется надо мной с возмущенным выражением на лице.

— О, я хочу больше десяти лет. Хочу еще много чего. Я растолстею и состарюсь, и у меня будет нелепая прическа, как у мистера Харрисона из биологии, и все еще буду ожидать, что ты будешь фотографировать для меня.

Каллан щекочет меня, и я сворачиваюсь в клубок, пытаясь отбиться от него, не обмочиться и в то же время не стянуть рубашку. Каким-то чудом справляюсь со всеми тремя пунктами.

— Я никогда не смогу быть с парнем, у которого такая прическа, — выдыхаю я.

— Ну, тогда, думаю, мне просто придется купить парик, — усмехается Каллан, когда опускается вниз, его тело нависает надо мной.

Он целует меня, медленно и глубоко, отчего у меня кружится голова. У него всегда такой вкус, будто он только что почистил зубы. Между моих ног, где расположился Каллан, чувствую, как сильно он хочет меня. В первый раз, когда почувствовала его твердый член, я немного испугалась. Мы встречались всего две недели, и целоваться наедине было все еще ново и сногсшибательно. Я отстранилась, и Каллан покраснел так, что это было почти смешно. Думала, что он был парализован смущением, пока не взял мою руку и не положил ее на себя через штаны.

— Вот что ты делаешь со мной, Синяя птица, — прошептал он мне на ухо. — Ты сводишь меня с ума.

И с тех пор он много раз сводил меня с ума. Я подавляю стон, когда Каллан прижимается ко мне, тяжело дыша мне в рот.

— В один прекрасный день... — говорит он мне напряженным голосом. — Когда-нибудь... — Но не спрашивает, когда именно. Он не хочет знать, когда наступит этот день. Что-то внутри него знает, что я не готова. Все его существо каким-то образом настроено на меня, что иногда пугает меня до чертиков, потому что чувствую то же самое с ним. Я чувствую его. Кажется, какая-то часть меня осознает все, что он когда-либо чувствовал и будет чувствовать. Мы зеркала друг друга. Находимся на дороге, немощеной дороге с ямами и выбоинами, и мы продолжаем натыкаться на развилку за развилкой, где нужно принять решение, и либо удачей, судьбой, либо чистой силой воли продолжаем принимать решения, которые означают, что останемся вместе. Решения, которые означают, что должны оставаться зеркалом друг друга.

Страшно чувствовать себя таким молодым. По крайней мере, так говорит мне Фрайдей, во всяком случае, должна быть уверена в своих решениях. Однако никак не могу собраться с силами, чтобы поднять панику до должного уровня. Я испытываю огромное облегчение, зная, что Каллан Кросс — это вторая половина моей души, и мне повезло родиться рядом с ним.

Он нежно прикусывает мою губу, слегка рыча.

— Ну, и что ты думаешь? — спрашивает он. — Мы продолжаем фотографировать. Через десять лет проявим их все сразу? — Он проводит зубами по моей шее, хихикая, когда я задыхаюсь.

— Но мне нравится сидеть с тобой взаперти в темной комнате часами напролет, — задыхаясь, говорю я.

— Не волнуйся. Мы все еще можем это сделать.

— Тогда хорошо. По-моему, это звучит забавно.

Мы целуемся еще немного, но Каллан наконец отстраняется от меня, разворачивает и притягивает к себе так, что держит меня сзади в своих объятиях.

— Ты понимаешь, что я мастурбирую больше, чем любой другой семнадцатилетний парень на этой планете, — сонно говорит он.

Мы засыпаем со смехом.

* * *

Утром, когда я пытаюсь бесшумно выскользнуть из дома, меня окликает Джо. Еще рано, даже шести нет. Обычно в это время она крепко спит, измученная работой в такие длинные смены, но не сегодня. Джо сидит на кухне, обхватив руками кружку с кофе.

— Корали? Корали, милая, ты не могла бы зайти сюда на секунду?

Я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи.

— Господи, боже. Джо, извините, я… я вас не заметила.

— Прости, не хотела тебя напугать, малышка.

Я пытаюсь понять выражение ее лица, когда осторожно вхожу в кухню, стараясь не волноваться раньше времени. Мне не следовало упоминать, что Джо знала о моем ночном пребывании. Если бы я этого не сделала, Вселенная, несомненно, не смущала бы меня так прямо сейчас.

— Знаю, что тебе нужно собираться в школу, — говорит Джо, — но сначала хочу кое о чем с тобой поговорить.

У нее темные круги под глазами, а волосы немного растрепаны и выбиваются из свободного пучка, завязанного на затылке. В последнее время она выглядит все более и более уставшей. Я ничего не говорила Каллану, не хотела показаться грубой, но сегодня утром она выглядит так, будто пробежала марафон, а потом целую неделю отказывалась спать.

— Хорошо. Конечно. Если речь о том, что я остаюсь…

— Нет, нет, дело не в этом. — Джо качает головой, глядя на дно своей кофейной чашки. Содержимое внутри собралось наверху молочной пленкой, очень сомневаюсь, что жидкость все еще теплая. Она жестом приглашает меня сесть рядом с ней, что я и делаю, с каждой секундой все больше и больше нервничая. — Речь о другом, — говорит она. — Мне определенно не следует говорить с тобой