Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас Страница 41

— Что-нибудь еще, джентльмены? — интересуется девушка, и я замечаю, что у всех в руках уже есть напитки.

Я шарю по карманам в поисках зажима для денег, чтобы оставить ей чаевые, но Майло отмахивается.

— Я сам.

Он возвращается к ее тележке, и она послушно катит за ним.

Майка останавливается рядом со мной, и мы вдвоем наблюдаем, как Джером прицеливается перед ударом.

— У нас в «Сотерли Хаус» отличный пляж, — плавно тянет Майка. — Любишь воду?

От него веет обжигающим теплом, а его парфюм пахнет так, что хочется раствориться в этом запахе и больше никогда не всплывать. И дело тут вовсе не в обычном мыле.

Но я отвечаю:

— Только не в июне.

В это время года вода здесь больше похожа на бульварную похлебку.

— Спа-салон у нас тоже первоклассный. — Он одаривает меня полуулыбкой. — Любишь массаж?

Сердце начинает стучать чуть быстрее, я опускаю глаза и легко смеюсь — потому что все его приемы попадают точно в цель. Похоже, зрелый мужчина — это именно то, что мне сейчас нужно.

— Ох, черт, — хохочет Винсент. — Майло!

Мы все оборачиваемся, и я вижу девушку — совсем без низа, с задранной выше груди майкой, стоящую к нам спиной и согнувшуюся над своей тележкой широко расставив ноги. Макушку Майло едва видно. Голова пропала где-то у нее между ног.

Какого черта?

Джером хрипло смеется.

— О господи.

Она в порядке? Голова не запрокинута от удовольствия, ни единого стона я не слышу...

Майло поднимается, разворачивает ее лицом к скамье и расстегивает ширинку.

— Вы пока идите без меня, — стонет он. — Я быстро.

Он входит в нее — ее волосы растрепаны, рот приоткрыт, пока он двигается быстро и жестко.

Винсент смотрит на нас, расстегивая ремень и отступая назад.

— Не, я тоже хочу.

И присоединяется к Майло.

Бабочки, что еще минуту назад плескались у меня в животе, исчезают, пока я смотрю на эту картину: девчонку на тележки с пивом трахают среди бела дня прямо на поле для гольфа, — скорее всего, потому что ей нужны деньги, и, наверное, потому что богатые херы пользуются ею для быстрой разрядки далеко не в первый раз.

Она упирается руками в сиденье, подаваясь навстречу толчкам и прикусывая нижнюю губу.

К горлу подступает желчь, но я не понимаю почему. Он ведь не принуждает ее.

— Нигде от них покоя нет, — ухмыляется Джером, увлекая нас дальше к следующей лунке.

Думаю, тележки они прикатят сами, когда закончат.

Но я уже не могу нормально сглотнуть, пока бреду за ними словно в тумане.

Видал я такое дерьмо не раз — в колледже, на весенних каникулах на Сент-Бартс и, разумеется, в «Комнате Вулфа».

И мне еще предстоит увидеть это снова. Встреча в отдельном кабинете ресторана, где за столом сидят деловые партнеры и официантка.

Стриптизерши на мальчишнике.

Чья-нибудь ассистентка, принесшая документы посреди ночи.

Горничные в отеле, притащившие лишние полотенца.

Такова жизнь, верно? Дома тебя ждет жена, которая прекрасно знает про твою квартиру для блядок в центре города, но никогда не устроит скандал, потому что все равно никуда от тебя не уйдет. И тебя никто по-настоящему не любит, даже собственные друзья, но они никогда тебя не бросят — сколько бы страха и ненависти ни таили в душе, — потому что враждовать с тобой себе дороже.

Это волчье логово, полное тех, кто на деле вовсе не волки, потому что в конце концов мы все здесь в ловушке. Ничто для тебя ничего не значит. Ни супруга, ни работа, ни друзья. Впрочем, легкие деньги заставляют верить, что оно того стоило.

Горло сжимается, пересыхая до кома размером с кулак. Меня мутит, а лоб покрывается испариной. Даллас...

Я резко подаюсь вперед, чувствуя, как стены сужаются, давя на виски.

Блять.

— Простите, — вырывается у меня с тяжелым выдохом. — Слишком жарко.

Прикрывая рот рукой, я пытаюсь скрыть искривившийся в гримасе рот.

Я отступаю от Джерома и его приятеля.

— Иди, остынь, — бросает Джером. — Мы встретимся в баре.

Но я качаю головой.

— Мне нужно забрать Софию.

Они смотрят на меня, но я не могу выдержать их взгляд.

Подхватив клюшки, я отступаю к краю рафа.

— Было приятно познакомиться.

И бросаюсь в кусты.

— До пятницы? — кричит вдогонку Джером.

Я молча поднимаю руку в знак согласия.

Бросив сумку у тележки, я мчусь к машине, чувствуя, как раскалывается голова. Пытаюсь сделать вдох, но вдохнуть не получается. Пересекаю парковку, влетаю в дверцу своей машины, резко разворачиваюсь и оседаю на асфальт. Корчусь, зажав голову в ладонях.

С какого хера я вспомнил его там, в этот момент? Ощущая отвращение, злость и страх, я почему-то всегда мысленно бегу к нему — так, будто он мой дом.

Он мне не дом. Он — кусок дерьма, по которому я сох, потому что в те дни мне так не хватало внимания.

И он же стоит на пути к тому, чтобы я снова все контролировал.

По виску течет пот, рубашка насквозь промокла, но несмотря на все внушения, перед глазами стоят эти зеленые глаза, и я все еще отчетливо помню вкус его губ.

— Что с тобой не так? — раздается над ухом чей-то голос.

— Да пошел ты, — выдыхаю я.

С усилие вжимая ладони в виски, я пытаюсь выровнять дыхание, но пульс ни капли не падает.

Господи, как же я хочу убить Майло. Я терпеть его не могу еще с шестнадцати лет.

И если бы мой отец сегодня сыграл в ящик, я бы отпраздновал это целой гребаной бутылкой шампанского.

Я бы ни капли не скучал по Винсенту или Джерому, и какое же, блять, это было бы прекрасное место, если бы миссис Джонсон, доктор Шмидт, Митчелл Кенмонт и все остальные уродливые, прогнившие душонки из «Комнаты Вулфа» разом испарились.

Меня бьет мелкая дрожь, и в голове внезапно всплывает лицо