Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 41

Если бы можно было повернуть время назад. Если бы можно было просто быть рядом, не причиняя боль. Если бы...

* * *

Дорога до школы стала пыткой. Ника шла впереди на пару шагов, а когда на светофоре я подошёл чуть ближе, она отошла. Знал, Ника сбегает не потому, что я плохой, а потому, что я слишком близко.

Она боится меня.

И самое страшное было в том, что я понимал. Понимал слишком хорошо, и от этого боль становилась глухой, тяжёлой, такой, которая не проходит даже через время. Я шёл на расстоянии, и думал только об одном:

Если тебе станет легче без меня — я отойду. Даже если это убьёт меня окончательно.

* * *

Школьный шум казался глухим, словно я шёл по коридору в наушниках, где играло собственное дыхание. Я смотрел на Нику украдкой, а она не смотрела на меня вообще. И всё равно я чувствовал каждое её движение: как меняет позу, как чуть поджимает плечи, как дышит — неглубоко, осторожно, боясь лишнего вдоха. Одноклассники были заняты собой: кто-то обсуждал медосмотр, кто-то ругался из-за контрольной.

К пятому уроку в голове уже звенело. Часы над доской тикали так громко, что хотелось встать и сорвать их к чёрту. Мысль о поликлинике давила на мозги тяжёлой плитой, казалось, ещё немного, и меня расплющит. Взглянул на Нику и понял: ей плохо. Почти незаметная дрожь, будто ей холодно где-то глубоко внутри. Она сидела слишком прямо, сжав пальцы так, словно держалась за что-то невидимое.

Мне до боли захотелось взять её за руку. Прошлый раз это помогло, одно касание, и мир становился чуть менее враждебным. Уже поднял руку, совсем немного, и в этот момент меня как ударили.

Нельзя!

Я замер, рука так и осталась лежать на парте, слишком далеко от её.

Я не имею права.

В груди что-то оборвалось, стиснул зубы и медленно опустил взгляд. Ладонь сжалась инстинктивно, ногти впились в кожу, сначала просто больно, потом сильнее. Я давил, пока боль пока под ногтями не стало влажно.

Хорошо, пусть болит.

Физическая боль была честнее, она не задавала вопросов, не требовала объяснений. Я смотрел на свою ладонь и чувствовал, как кровь медленно выступает, оставляя тонкие красные линии. Это было глупо, бессмысленно, но это удерживало меня на месте. Я снова взглянул на Нику. Она смотрела в тетрадь, но ничего не видела. Её трясло чуть сильнее, совсем немного, так, что никто, кроме меня, не заметил бы. И это было хуже всего, ведь я здесь, я хочу помочь, и я не могу...

Звонок заставил вздрогнуть, класс зашумел. Учитель говорила что-то про списки и медосмотр, но я не слышал. Смотрел на Нику, пока в голове крутилось только одно: дотянуть, не сломаться, не сделать хуже. Мы встали одновременно — слишком близко и невыносимо далеко. Я быстро спрятал руку в карман, чтобы она не заметила кровь.

* * *

Поликлиника встретила белыми стенами и запахом антисептика. Нас согнали в общий коридор, потом быстро, почти механически, разделили: мальчиков налево, девочек направо. Успел увидеть спину Нику всего на секунду, она не обернулась. Я и не ждал.

Встал у стены, почти вжавшись в неё лопатками, и не выпускал телефон из рук, включая его каждые пару секунд, хотя понимал, что это идиотизм.

Напиши. Не пиши. Если напишешь — значит, плохо. Если не напишешь — значит, ещё хуже.

Пальцы были скользкие, ладонь всё ещё саднило. Я стоял, уставившись в экран, и медленно тонул. Вчерашняя ночь снова и снова лезла наружу, цеплялась за горло, рёбра и мысли.

— Да вы видели их сегодня? — протянул кто-то. — Девки все как на иголках, особенно одна.

— Киреева, что ли? — хмыкнул Платон.

Я не сразу осознал о чём речь, был слишком не в себе.

— Уже Соколова, — тут же поправил Максим. — Ну а кто ещё? Строила из себя святую, тихую, "я не такая", а сегодня, смотри, аж трясётся вся.

— Да ладно, — с насмешкой протянул третий голос. — Ты чё, думаешь, она там впервые?

Заткнитесь. Просто заткнитесь.

— С её-то муженьком? — Тим специально повысил голос. — Да не смеши, выйдя за такого, не на долго "чистой" останешься.

Их гогот бил по ушам. Каждое их слово било под дых: ведь я действительно испачкал Нику.

— Кстати, Тим, — продолжил Макс, — Вы же почти полгода встречались, и что?

— Да ни что, так и не дала, держала цену, — фыркнул Тим. — Для одного "я не такая", а с другим сразу в койку.

— Ну так муж — это ж не парень, — заржали остальные. — Тут уже без вариантов, они ведь явно по ночам не в шахматы играют.

Не сейчас. Ты не имеешь права сорваться.

Над кабинетом врача загорелся мой номерок. Я медленно оттолкнулся от стены и пошёл вперёд. Самый громкий из них стоял прямо у двери, Тим рядом, почти плечом к плечу. Я не посмотрел ни на одного, просто взялся за ручку и дёрнул, резко, со всей силы. Дверь распахнулась, исовершенно случайно ударила Макса прямо в лицо. Хруст был отчётливый.

— СУКА! — завопил он.

— Извини, — сказал я и шагнул внутрь кабинета. — Не заметил.

Дверь закрылась, снаружи доносились крики Макса, и как кто-то звал врача. Я сел на стул и уставился в пол. Руки дрожали, сердце билось где-то в горле.

Прошло пару часов. Каких-то рваных, вязких, будто растянутых резинкой. У Макса в итоге оказался перелом, и конечно же в этом обвинили меня. Ирина Михайловна пыталась всех успокоить, но всё равно наорала на меня. Вот только я действительно не трогал Макса, и учительница это видела, но обвинить кого-то надо было. Но даже так, дальше выговора и фраз, что бы впредь я был осторожнее, дело не зашло.

Многие уже разошлись, но я остался ждал Нику. Стоял в коридоре напротив двери гинеколога, прислонившись к холодной стене, и считал плитку на полу. Когда она наконец вышла, я шумно выдохнул.

— Всё… в порядке? — тихо спросил, когда Ника поравнялась со мной направляясь к выходу.

— Да, всё нормально, — кивнула она.

Нормально...

— Когда тебе на работу? — спустя время, не глядя спросила Ника.

— К двум. Я тебя провожу и пойду.

Она лишь кивнула. Я тяжело выдохнул, стараясь собрать мысли в кучу, и понять, что делать дальше, как вообще жить вместе, если, между нами, такая пропасть, а я не знаю как это исправить. У подъезда Ника остановилась так резко, что я чуть не врезался ей в спину.

— Не