Порочные цели - Мила Кейн Страница 40

Еще несколько студентов выступили, и затем декан назвал неожиданное имя.

— Маркус Бэйли, талант не только на льду, но и за его пределами. Он сыграет для нас на гитаре.

Маркус прошел по проходу, поднялся на сцену и направился к стойке для гитары, установленной рядом со стулом. На нем снова была спортивная форма – похоже, единственное, что в его жизни оставалось неприкосновенным, это хоккей. Он сел, взял в руки классическую гитару, обхватывая гриф, устроился поудобнее – и заиграл.

Грубые пальцы ловко заскользили по струнам, перебирая красивую испанскую мелодию. Он играл с уверенностью и стилем, и если бы мне до этого момента не было сложно держаться от этого проблемного парня подальше, то теперь уж точно стало бы невозможно.

Он был невероятен. Одарен. Я могла бы слушать его весь день.

А его музыка? Синяя, как глубокая вода, чистая и прозрачная, мерцающая на солнце, с намеком на темные и опасные глубины.

Когда последний аккорд растворился в воздухе, я зааплодировала громче всех. Маркус поднял глаза на меня, и я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся по моему лицу. Красивая музыка, что бы ни происходило в моей жизни, всегда была поводом для радости. Его губы дрогнули в едва заметной ухмылке, которую он тут же спрятал.

Маркус встал, поставил гитару на стойку и неспешно прошел в сторону зала. Там он прислонился к окну, гораздо ближе, чем был раньше.

— А теперь, следуя традиции кафедры, мы услышим нашу новую сотрудницу, — с сияющей улыбкой объявил декан Иствуд, устремив на меня выжидающий взгляд.

Я встала, чувствуя, как нервы сковывают движения, и неуверенно сделала шаг к роялю. Поскольку Маркус остался у окна, теперь между нами было всего несколько метров. Я встретила его взгляд. Когда я споткнулась, парень выпрямился, и у меня возникло ощущение, что он не из тех, кто позволит мне упасть. Я сама не понимала, откуда такая уверенность, ведь мы знали друг друга совсем мало. Но в его уверенном взгляде было что-то, что помогло мне собраться и дойти до рояля.

Как только я села, это произошло.

Триггером стал жесткий стул подо мной и запах рояля так близко. Было ясно, что его хранили в сырой, редко используемой комнате, и это усиливало запах войлока и клея; характерный, землистый аромат.

И воспоминание нахлынуло на меня.

— Боже мой! Ты была великолепна! — восторженно воскликнула моя невестка Клэр. Она открыла дверь и первой вошла в дом.

Мои руки были заняты цветами. Только что состоялось мое лучшее выступление, и я была на седьмом небе от счастья. Рядом шагала моя племянница Лулу.

— Научишь меня играть, тетя А?

— Конечно, — улыбнулась я самой младшей в нашей семье. Она была такая милашка. После смерти бабушки и дедушки единственными, кто мог заставить меня улыбаться дома, были Клэр и Лулу.

И затем, как по щелчку пальцев, звук мужских голосов, громыхавших через стену, испортил всем настроение.

Клэр замерла и уставилась на меня. Я покачала головой. Я тоже не ожидала, что брат и его друзья будут здесь.

— Вы дома? Как всё прошло? — крикнул Дейл. Незаметно улизнуть, пока он нас не увидел, не было возможности. Он слышал всё.

Со вздохом я прошла через дом в гостиную. Дейл и его друг сидели и смотрели хоккейный матч. На столе перед ними стояло около пятнадцати пустых пивных бутылок.

— Всё прошло хорошо, — пробормотала я и понесла цветы на кухню.

— Тетя А будет меня учить, — объявила Лулу, следуя за мной.

— Ага, конечно. Не трать на это время, милая, — пренебрежительно крикнул брат своей дочери. — У остальных из нас есть дела поважнее, чем играть песенки по вечерам, бесплатно, стоит добавить.

— Для Арианны было огромной честью выступить сегодня, — возразила Клэр.

Я бросила на нее быстрый взгляд и снова покачала головой, не желая, чтобы она вмешивалась.

Поставив цветы на стол, я повернулась и наткнулась на Дейла. Он подкрался сзади. В лицо ударил запах перегара, и я скривилась.

— Мне не нравится, когда мужчины дарят моей сестре цветы, — пробормотал он.

— Это подарок от консерватории.

— Всё равно. Смотри, не возомни о себе чересчур много. Ты и так уже слишком самоуверенна из-за своей музыки.

Я опустила стебли в вазу.

— Сыграешь для меня сейчас? — спросила Лулу. — Можно у нас будет первый урок?