За него ответит она - Таша Эвер Страница 4

в горле. Когда он вернулся, в руках у него уже была карточка от номера. Он взял меня за руку и повёл к лифту. Мы зашли внутрь, и я нажала на кнопку верхнего этажа. Двери закрылись, и в ту же секунду он притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, его рука скользнула по моей шее, по плечу, по спине, и я чувствовала, как его пальцы сжимают ткань моего платья. Я ответила. Лифт поднимался, а мы целовались, и я слышала его дыхание, чувствовала, как он прижимает меня к себе, и мне казалось, что эти несколько секунд длятся вечность. Когда двери открылись, он отстранился, взял меня за руку и повёл по коридору. Мы остановились у двери, он приложил карточку, и замок щёлкнул. Мы вошли в номер, и дверь ещё не успела закрыться, а он уже прижал меня к стене и снова поцеловал — властно, требовательно.

— Alexandrine, — шептал он, расстёгивая мою блузку. — Ma chérie. Ты даже не представляешь, как я хочу тебя. С того самого момента, как ты спросила меня про Bollinger.

— Мишель, — отвечала я, путаясь в его рубашке. — Я тоже. Я тоже хочу тебя.

Я расстегнула его рубашку, провела пальцами по его груди, по животу. Он снял с меня блузку, стянул лифчик. Его губы коснулись моей шеи, ключицы, груди. Я запрокинула голову, чувствуя, как его язык касается моего соска, как его рука скользит по моему животу, опускается ниже. Он расстегнул мои джинсы, стянул их вместе с трусами, положил меня на кровать, и я лежала перед ним голая, и он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на свете.

— Ma chérie, ты очень красивая, — сказал он.

Затем быстро разделся сам и лёг на меня. Я почувствовала, как его член касается моего входа. Я не хотела ждать.

— Войди в меня, — сказала я.

Он вошёл. Медленно, глубоко, заполняя меня собой. Я выдохнула, обнимая его за шею. Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, сильнее. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра, как его дыхание становится глубже, как он говорит моё имя. Я кончила первой, содрогаясь под ним. Он кончил следом, прижимая меня к себе. Мы лежали в темноте, переплетённые. Его рука гладила мои волосы.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он.

— Я не уйду до утра.

И эта ночь была прекрасна.

Утро в отеле

Я проснулась от солнца — яркого, настойчивого, прованского, которое пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы и падало прямо на моё лицо. Голова гудела, во рту был привкус шампанского и чего-то ещё — кажется, это называлось «бурная ночь с незнакомцем». Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь восстановить хронологию событий: самолёт, Bollinger, спор о поцелуях, такси, отель, его руки, его губы, его тело на моём. О боже. Я медленно повернула голову. Михаил — Мишель — спал рядом, раскинувшись на кровати, и выглядел до неприличия хорошо для человека, который вчера вместе со мной выпил несколько бутылок шампанского и провёл ночь с женщиной, чьей фамилии он даже не знал. У него были тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках, и во сне его лицо казалось моложе и беззаботнее.

Я тихо, стараясь не разбудить его, села на кровати и оглядела номер. Наша одежда валялась на полу вперемешку — его рубашка, моя блузка, его джинсы, мой лифчик, — и эта картина выглядела так неприлично и так по-киношному, что я чуть не засмеялась. Где-то в сумке зажужжал телефон. Я встала, поморщилась от головной боли и на цыпочках прошла к сумке, чтобы достать его. Шесть пропущенных вызовов от мужа. И сообщение: «Сашуль, как долетела? Надеюсь, всё хорошо. Позвони, когда сможешь. Люблю». Я посмотрела на спящего Михаила, потом на телефон, потом снова на Михаила. Господи, что я наделала.

Он пошевелился и открыл глаза. Увидел меня — голую, с телефоном в руке и выражением вселенской катастрофы на лице — и улыбнулся.

— Alexandrine, — сказал он хриплым со сна голосом. — Ты стоишь голая с телефоном. Это новая форма утренней гимнастики?

Я опустила телефон и закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что я сделала. И вдруг, не открывая глаз, я услышала, как он встал и подошел ко мне сзади. Я почувствовала его руки на своей талии — тёплые, уверенные, с пальцами, которые скользнули по моему животу и задержались на нём. Я ощутила его член сзади, уже твёрдый, он прижался ко мне, обнял меня, провёл губами по моему плечу, взял за руку, потянув меня за собой к кровати.

— Alexandrine, — прошептал он, и я застонала, почувствовав, как он по-хозяйски раздвинул мои ноги и вошёл в меня, в то время как моя голова всё ещё была в тумане от вчерашнего шампанского и утреннего солнца. Я закрыла глаза, ощущая его внутри себя, и он двигался во мне медленно, нежно, как будто знал, что я ещё не проснулась, и не хотел меня будить. Но в то же время он заполнял меня, и это чувство было настолько приятным, что я не хотела, чтобы он останавливался. Я кончила быстро, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе и целуя в шею, а потом тихо сказал:

— Доброе утро, Alexandrine.

Я не ответила, я лежала перед ним голая, и чувствовала, как его пальцы гладят мою грудь, как его дыхание касается моей шеи, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Но я знала, что это заканчивается. Я встала с постели и повернулась к нему.

— Я пытаюсь понять, как мне теперь жить, — честно сказала я.

— Ну, для начала, может, вернёшься в постель? — он приподнял одеяло, приглашая. — Здесь тепло. И я не кусаюсь. По крайней мере, не сильно.

— Мишель, — я покачала головой, но уголки губ уже предательски ползли вверх. — Ты вообще понимаешь, что произошло?

— Было шампанское, — сказал он, садясь рядом со мной. — Был спор. Была боевая ничья. Была переигровка. И, кажется, мы оба выиграли. Или проиграли. Зависит от того, как посмотреть.

— Я замужем, — сказала я. — У меня дочь. Муж. Хороший муж, между прочим. Он мне сейчас написал: «Сашуль, как долетела?» А я стою голая в номере отеля с мужчиной, которого знаю меньше суток.

— Я знаю, — сказал он, и его голос стал серьёзнее. — Ты говорила вчера. Где-то между вторым и третьим бокалом. И ещё раз после