За него ответит она - Таша Эвер

Таша Эвер

За него ответит она

Москва — Ницца

Раннее утро. Дома было еще тихо. Наша десятилетняя дочь спала в соседней комнате — мы слышали это через полуоткрытую дверь. Мы с мужем проснулись почти одновременно. Без будильника, просто потому, что за много лет привыкли просыпаться рядом.

Он повернулся ко мне. Я ещё сонная, мои волосы были разбросаны по подушке. Он положил ладонь на мой живот. Я улыбнулась, не открывая глаз.

— Тихо, — прошептала я. — Разбудим Машу.

Но он уже целовал меня в плечо, в шею. Я повернулась и прижалась к нему. Андрей старался не шуметь. Он повернул меня к себе спиной, притянул ближе и вошёл в меня — осторожно, глубоко. Я кусала губу, чтобы не застонать.

Мы занимались любовью под этот запретный, сладкий шёпот: «только тише… … не разбудить бы…» Он обнимал меня за плечи, прижимался лбом к моему затылку. Мы дышали в одном ритме.

Когда всё закончилось, мы лежали, переплетённые, и тихо смеялись, потому что снова сделали это, пока ребёнок спит.

А потом из соседней комнаты раздалось:

— Ма-ам! Па-ап! Я не проспала? Мама ещё не уехала?

Я застонала, развернулась и уткнулась носом в плечо мужа, а он засмеялся уже в голос:

— Ну вот. Кто-то проснулся. Нет, не уехала, Маш, — крикнул ей Андрей.

— Но я уже встаю, — громко сказала я. — Самолёт меня ждать не будет.

Я поцеловала мужа в губы и встала.

Через несколько часов я вошла в самолёт и заняла своё место у прохода. Бросила сумку на соседнее кресло и уже собиралась достать наушники, когда в проходе появился мужчина — высокий, в светлой рубашке с закатанными рукавами, с дорожной сумкой через плечо и с таким видом, будто он только что сошёл с обложки журнала «Кто летает бизнес-классом». Он мельком глянул в посадочный талон, потом на кресло у окна, потом на меня, и я, опомнившись, убрала сумку.

— Прошу прощения, — сказал он, улыбаясь. — Кажется, это моё место. Если вы не против соседа, который всю дорогу будет спать.

— Спать? — переспросила я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — В бизнес-классе? С таким меню? Вы шутите.

— А вы, я смотрю, знаток бизнес-класса?

— Нет, — честно призналась я. — Просто читала меню, пока ждала взлёта. Там шампанское.

Он засмеялся и сел в своё кресло у окна. Когда он убирал дорожную сумку под сиденье, его рука на мгновение коснулась моей руки, лежавшей на подлокотнике. Совсем лёгкое, случайное прикосновение — всего доля секунды. Но почему-то я его заметила. Тёплые пальцы скользнули по моей коже и тут же исчезли, а я задержала дыхание, будто произошло что-то большее, чем обычная случайность.

— Простите, — сказал он.

— Ничего, — ответила я

Самолёт уже набирал высоту. Я снова открыла меню, пробежала глазами по винной карте и поняла, что теряюсь. Bollinger, Ruinart, Laurent-Perrier, Moёt — все эти названия звучали для меня одинаково красиво и одинаково загадочно. Я нахмурилась, пытаясь понять, чем одно отличается от другого, и вдруг поймала на себе его взгляд.

— Проблемы с выбором? — спросил он, и в его голосе не было насмешки, только искреннее любопытство. — Честно говоря, да, — призналась я, захлопывая меню. — Какие-то незнакомые названия.

— О, — он оживился и чуть развернулся в кресле, чтобы лучше меня видеть. — Вы обратились по адресу. Я могу помочь. Это моя профессия, между прочим.

— Профессия? — я приподняла бровь. — Вы сомелье?

— Не совсем. Но в винах и шампанском я разбираюсь. Это часть моей работы. И моей страсти.

— Тогда спасайте, — я снова открыла меню. — Что вы мне посоветуете? Только без лекции на полчаса. Что-то одно, самое лучшее.

— Самое лучшее из того, что здесь есть, — он пробежал глазами по винной карте, — это Bollinger. Специальное кюве. Хотите, я для вас закажу? Думаю, вы будете приятно удивлены выбором.

— А почему именно Bollinger? — спросила я. — Чем он отличается от остальных?

— О, — он улыбнулся, и я увидела, как у него загорелись глаза — так бывает у людей, которые начинают говорить о том, что действительно любят. — Bollinger — это дом с историей. Он поставляет вино британскому королевскому двору с 1884 года. Королева Виктория лично дала им королевский ордер. А позже, уже в двадцатом веке, Bollinger стал любимым шампанским Джеймса Бонда. В фильмах он пил его в четырнадцати сериях из двадцати пяти. Согласитесь, если уж пить шампанское в бизнес-классе, то то же самое, что и британские монархи и самый известный шпион в мире.

— После такой презентации я просто обязана его попробовать, — сказала я. — Заказывайте. Я доверяю вашему вкусу, раз уж вы эксперт по Бонду.

Он подозвал стюардессу и заказал два бокала Bollinger, а когда она принесла их и шампанское заискрилось в свете ламп, он поднял свой бокал и сказал:

— Предлагаю выпить за знакомство. Меня зовут Михаил.

— Саша, — ответила я, поднимая свой.

— То есть Александра.

— Александра, — подтвердила я. — Но меня так никто не называет. Только когда я была маленькая и плохо себя вела.

— Значит, я буду называть вас Alexandrine, — сказал он с лёгким французским прононсом.

Я чуть не поперхнулась шампанским.

— Alexandrine? Это что, французский вариант?

— Именно. А вы можете называть меня Мишель. Для симметрии. Мы же летим во Францию. Какой смысл лететь во Францию и не иметь французских имён? Это всё равно что приехать в Италию и не съесть пасту.

— Логика железная, — согласилась я. — Ладно, Мишель. За знакомство. И за Джеймса Бонда.

Мы чокнулись, и я сделала глоток. Шампанское действительно было другим — менее резким, более глубоким, с каким-то тёплым послевкусием, которое оставалось на языке дольше обычного. Я посмотрела на него с удивлением.

— Шампанское просто бархатное, — сказала я.

— Я же говорил, — он улыбнулся. — Вам просто нужно было встретить правильного мужчину, который знает, что заказать.

Мы познакомились, выпили по первому бокалу шампанского и заказали ещё по одному. Стюардесса опять принесла нам два бокала, и мы снова чокнулись, и с этого момента разговор потёк сам собой — лёгкий, ни к чему не обязывающий, как это бывает с незнакомцами в самолётах, которым никогда больше не встретиться.

— Знаете, Alexandrine, — сказал он, делая глоток и задерживая шампанское во рту, как это делают профессиональные дегустаторы, — Bollinger — это, конечно, прекрасно. Но если бы я выбирал шампанское для этого рейса, я бы взял что-то более... солнечное. Например, Ruinart Blanc de Blancs. Оно