Целься в сердце - Наталия Леонова Страница 4

— Расслабься, — сказал он негромко, так, чтобы слышала только она. — Ты вся на взводе.

— Я в порядке.

— Ты вся красная. Это видно даже при этом свете.

Арина стиснула зубы и на секунду прикрыла глаза. Он был прав — она чувствовала, как горят щеки. Ненавидела себя за эту проклятую краску, которая выдавала ее в любом споре, при любом взгляде. Никакого контроля, никакой загадки. Вся ее проблема была в том, что эмоции лезли наружу быстрее, чем она успевала их спрятать.

— Я тебя предупреждаю, Соколова, — продолжал Даниил, не повышая голоса. — Не связывайся с сербом. Он тебя съест.

— С чего ты взял, что я собираюсь с ним связываться?

— С того, что ты смотрела на дверь пресс-центра весь чертов час, — сказал Даниил. — Ждала, когда он войдет. А когда он вошел, не могла оторвать взгляд. Я сидел рядом, я видел.

Арина не нашлась, что ответить.

— Он опытный, — добавил Даниил. — Он знает, как давить. Как залезть под кожу. Ты молодая, горячая — для него это игрушка. Развлечение на турнире. Не дай ему себя использовать.

— Спасибо за заботу, — холодно сказала Арина. — Но я сама разберусь.

— Угу. — Даниил отпил воды. — Как знаешь.

Артем, который делал вид, что не слушает, поднял бокал с красным вином.

— Завтра первый матч против Сербии. Предлагаю без драм. Ты, — он посмотрел на Арину, — не провоцируй. Ты, — он посмотрел на Даниила, — не усугубляй. Мы команда.

— А я вообще молчу, — улыбнулась Ольга.

— Молчи, — согласился Артем. — Инга, как твои подопечные?

Инга подняла спокойные серые глаза.

— Все здоровы. К тренировкам готовы.

— Отлично. Тогда пойдем.

Но уйти не получилось.

Потому что в этот момент в ресторан вошла делегация Сербии.

Их было четверо.

Мирко Петрович шел первым, чуть замедляя шаг, словно давая остальным время подстроиться под его ритм. На нем была темно-синяя рубашка с длинным рукавом, расстегнутая на две пуговицы, открывавшая ключицу. Левый рукав он закатал до локтя, обнажая смуглое предплечье с темными волосками и татуировку — шахматного коня с красным глазом, черного, стилизованного, на внешней стороне предплечья. Правый рукав остался спущенным, и от этого небрежная асимметрия придавала ему вид человека, которому плевать на правила. Волосы, еще влажные после душа, вились на затылке, падали на лоб непослушной прядью. Двигался он мягко, почти лениво, как человек, привыкший к тому, что его ждут.

За ним, на шаг позади, — Милица. Длинное черное платье без бретелек сидело на ней как вторая кожа, волосы распущены, золотистые отблески люстр играли в темных, с рыжиной, прядях. Она несла свою красоту как оружие: каждый жест — выверен, каждый взгляд — точно рассчитан. На ее лице застыло выражение легкого превосходства, которое у одних вызывает восхищение, у других — желание перечить. Она не смотрела на Мирко, но держалась близко, и расстояние между ними было ровно таким, чтобы посторонние подумали, что они вместе, а они сами знали, что это не так.

Драган, тренер Мирко, замыкал шествие. Сутулый, седой, в помятом пиджаке, который он, казалось, носил не первый десяток лет. Он шаркал ногами, но не от старости — от привычки экономить силы. Его цепкие серые глаза не упускали ни одного движения игроков, ни одного жеста персонала. Он был из тех, кто видит все и не говорит ничего лишнего.

Рядом с ним — Светлана, тренер Милицы. Высокая, худощавая, с лицом, которое никогда не улыбается. Ее волосы собраны в жесткий пучок, одежда — черные брюки, серая водолазка, никаких украшений. Она напоминала карандаш: острая, прямая, оставляющая только те линии, которые нужны. Она не смотрела на Милицу — Милица и так знала свое место. Светлана смотрела на всех остальных, оценивая, взвешивая, вычисляя слабые места.

Они вчетвером — не команда, скорее временный союз, где каждый преследовал свои цели. Но сейчас, в свете люстр, под шепоток журналистов и любопытные взгляды постояльцев, они выглядели как единое целое. И это единство было самым опасным, что могло быть.

Официант провел их к столу, который оказался ровно через проход от стола России. Ряд на расстоянии вытянутой руки. Или вытянутой ракетки.

Глава 4. Монте-Карло. Тренировка лицом к лицу

Фитнес-центр отеля «Hermitage» пахнул резиной, холодным металлом и чужим потом, въевшимся в коврики. Люминесцентные лампы под потолком мигали, выхватывая из полумрака ряды тренажеров. Арина вошла без двадцати шесть. Босиком. Резиновый пол был холодным, чуть липким, пружинил под ступнями.

Она не заметила его сразу.

Свернула в дальний угол, расстелила коврик — ткань зашуршала, запахла латексом. Легла, закрыла глаза. Начала качать пресс.

Раз. Два. Три.

Тело разогревалось. Пот выступил на висках, защекотал кожу. Дыхание было ровным — вдох, выдох. Она сосредоточилась на мышцах живота, на счете. Тридцать. Сорок. Пятьдесят.

И только когда перевернулась на бок для боковых скручиваний, краем глаза увидела движение у стойки с гантелями. Фигуру. Мужскую, без футболки.

Мирко.

Пот блестел на его лопатках, стекал по позвоночнику, исчезал за поясом шорт. Он взял гантель, поднял — мышцы спины перекатились под кожей, напряглись, и она увидела, как двигаются лопатки, как выступают позвонки, когда он наклоняется. Все в нем было живым, текучим, опасным. От этого зрелища у Арины пересохло во рту.

— Не думай, — приказала она себе шепотом, зажмурившись на мгновение, стиснув зубы.

Но мысли лезли, как тараканы. Его голые плечи. Татуировка на предплечье, которую она разглядела мельком, но уже запомнила каждую линию. Как он двигается — мягко, хищно, как зверь, который не нападает, пока жертва не расслабится. Она представила, как его руки сжимают гриф штанги, и вдруг вспомнила, как он схватил ее за запястье. Сильно. Горячо.

— Прекрати, — прошептала она, но взгляд не слушался, скользил по его спине, по ямочкам, по влажной коже.

Сердце колотилось где-то в горле. Она закусила губу, заставила себя отвернуться, но краем глаза все равно видела его отражение в зеркале.

«Он просто спортсмен, — уговаривала она себя. — Просто теннисист. Соперник. Враг». Но тело не слушалось, и где-то в животе разгорался тот самый странный, опасный огонь, который она уже чувствовала вчера в ресторане.

Она выругалась про себя, встала и взялась за эспандер. Но перед глазами все еще стояла его спина — голая, сильная, с каплями пота, стекающими по позвоночнику.

Резина эспандера была тугой, пружинила. Арина отвернулась лицом к стене, села на скамью, начала тянуть. Думать о другом.