Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева Страница 4

— Была, по крайней мере.

Я не отвожу взгляд ни на секунду.

— И как давно вы с ней виделись в последний раз?

Он отводит взгляд в сторону, как будто вспоминает, но мне кажется, просто тянет время.

— На встрече одноклассников в прошлом году, в феврале.

— Тогда какой, чёрт возьми, сюрприз она может тебе приготовить?

Глава 4 Ольга

Рома встаёт и подходит ко мне. Крепко хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. Его пальцы впиваются чуть сильнее, чем нужно, будто он не столько удерживает меня, сколько пытается зафиксировать этот момент, заставить меня не отводить взгляд.

— Давай, скажи всё, что думаешь, мне в лицо. Считаешь, я тебе изменяю?

От его близости становится только тяжелее дышать. Я чувствую его тепло, знакомый запах, и это почему-то ранит сильнее всего.

— А ты изменяешь? — растерянно переспрашиваю.

Мысль об этом кажется настолько ужасной, что меня начинает подташнивать. Она будто не помещается в голове, ломает привычную картину мира.

— Это ни в какие ворота, Оль. Я не давал тебе поводов подозревать меня в чём-то таком.

Он говорит жёстко, почти обиженно, но в этом есть и раздражение — явное, не скрываемое.

Астафьев перехватывает мою руку, в которой лежит телефон, и разгибает пальцы. Я даже не сопротивляюсь, слишком это неожиданно. Он выхватывает его и отходит к окну, словно ему нужно пространство, чтобы отгородиться от меня.

Свет уличных фонарей ложится на его лицо, делая его резче, чужим. Он быстро пролистывает сообщения, нахмурившись.

— Ты из-за этого? — вопросительно взмахивает мобильным.

— Считаешь, этого недостаточно? — голос предательски дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь держаться.

— О таком спрашивают, Оля. Разговаривают, а не бросаются надуманными обвинениями.

— Знаешь, если бы у нас было всё хорошо, я бы, может, и пришла к тебе с вопросами, — делаю шаг вперёд, но он не двигается навстречу. — Но вспомни-ка, как давно в последний раз мы с тобой разговаривали спокойно? Не перекидывались бытовыми фразами, а именно разговаривали?

Он на секунду замирает, взгляд становится тяжёлым, но тут же уходит в сторону.

— Ты явно назначила меня виновным по всем фронтам. Я не собираюсь оправдываться.

— Какие оправдания? Я просто хочу поговорить.

Слова звучат тише, чем я рассчитывала. Уже без нажима, устало.

— Да поздно уже. Я устал и не хочу выяснять отношения.

С этими словами Рома кладёт телефон на подоконник, как будто разговор для него закончен окончательно, и выходит из комнаты.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, не двигаясь.

Спустя пару секунд я слышу шорох воды в ванной. Сначала тихий, потом громче — он включает кран, и этот звук заполняет пустоту, которая вдруг становится слишком заметной.

Вот и поговорили.

Я медленно опускаюсь на край кровати, не отрывая взгляда от подоконника, где лежит его телефон. Всё внутри опустело.

Как это понимать?

Ощущение, будто он извернулся, как уж, так и не сказав ничего конкретного. Ни “да”, ни “нет”. Ни попытки убедить меня, ни желания успокоить. Просто… ушёл.

И от этого становится ещё тревожнее.

Может, всё-таки у него с этой Настей что-то есть?

Мысль прокатывается холодной волной по спине, заставляя поёжиться.

Я дожидаюсь, когда Рома освободит ванную, и закрываюсь в ней.

Сначала принимаю долгий контрастный душ, который всегда помогает мне справиться с усталостью. Горячая вода почти обжигает кожу, я стою под струями, опустив голову, и позволяю им стекать по лицу, по плечам, смывая неприятное ощущение дня. Потом резко переключаю на холодную. Несколько таких переходов — и мышцы начинают понемногу отпускать.

Затем привычно снимаю макияж, медленно, тщательно, как будто от этого зависит хоть какой-то порядок в голове. Ватные диски, крем, сыворотка — автоматические движения, отточенные до мелочей.

Не знаю, удастся ли мне заснуть рядом с мужем. Я всегда очень близко к сердцу принимаю наши размолвки, и это неизбежно сказывается на моём сне, а затем и на работе. Поэтому я стараюсь не оставлять всё как есть, первая прихожу мириться. Иногда через силу, иногда проглатывая обиду, но прихожу.

Но не сегодня.

Сегодня работа и так высосала из меня все силы, и я не чувствую, что у меня хватит ресурса. Даже на разговор. Даже на попытку что-то сгладить. Да и по правде говоря, я не заслужила, чтобы со мной разговаривали так. В конце концов, что ему стоило прямо сказать, что он мне не изменяет?

Когда выхожу из ванной, в комнате уже темно, только экран его телефона освещает лицо холодным голубоватым светом.

Ложимся в кровать спина к спине. Он ещё долго копается в телефоне, пальцы быстро скользят по экрану. Я слышу тихие щелчки, редкие вибрации. Не оборачиваюсь. Не спрашиваю. Просто лежу, уставившись в темноту, и пытаюсь отключиться.

Сон не приходит сразу. Мысли крутятся по кругу: Настя, сообщение, его реакция, работа, Тишкова… Всё смешивается в один тугой узел, который не получается распутать.

Утро не меняет ничего.

Мы не разговариваем.

Собираемся синхронно, но молча. На работу едем молча. Я смотрю в окно, он — на дорогу. Между нами — глухая стена, которую ни один из нас не пытается разрушить.

В клинике я сразу иду к своей подруге, Марине, заведующей отделением репродуктологии. Единственный человек, с кем я сейчас могу хоть как-то выдохнуть.

— Марин, сделаешь кофе?

Она поднимает на меня взгляд из-за компьютера, прищуривается, оценивая моё состояние.

— Ага. И тебе доброе утро.

— Доброе… — отзываюсь я, усаживаясь на стул и потирая виски.

Она встаёт, включает кофемашину. Тихое жужжание, запах свежемолотого кофе быстро заполняет кабинет.

— Скажи, у тебя когда-нибудь было такое, что ты подозревала Олега в измене?

Марина замирает на секунду с чашкой в руках, потом медленно поворачивается ко мне.

— Блин, ну и вопросы с утра. Такое надо в баре обсуждать, за бокалом вина.

— Прости. Просто я на нервах.

Она ставит передо мной чашку, внимательно смотрит, уже без шуток.

— Ты думаешь, Астафьев пошёл налево?

Я усмехаюсь.

— Налево, направо или зигзагом, понятия не имею. Но есть подозрения.

Марина опирается бедром о стол, скрещивает руки на груди, явно включая режим “слушаю внимательно”.

— Ты же знаешь, у нас с Олегом далеко не сразу всё сложилось, мы оба с ого-го каким характером. Мы орали друг на друга, хлопали дверями, расходились почти… — она машет рукой, — но чтобы прям измена, такого не было.

— Понятно… — тихо говорю я, глядя в чашку, где медленно оседает пена.

— Но ты поделись со мной, что у вас произошло? Подумаем вместе.