Развод. Цена одного решения - Софа Ясенева Страница 3

Рука, занесённая над ним, замирает.

Я не собиралась смотреть. Правда. Это просто привычное движение — взять и отнести. Но теперь взгляд сам падает на экран.

“У меня для тебя сюрприз. Встретимся?”

Сообщение короткое, лёгкое и игривое.

Контакт подписан как Настя Муравина.

Кто она? Пациентка? Коллега? Знакомая?

В груди неприятно тянет.

Совпадение? Глупость? Или…

Я сглатываю, беру телефон в руку. Экран гаснет почти сразу, пряча от меня продолжение.

Глава 3 Ольга

Неужели всё ещё хуже, чем я думала?

Конечно, не замечать проблемы между нами я не могу. Они копились, медленно, почти незаметно: короткие ответы, усталые взгляды, раздражение из ничего. Но и то, что у Ромы может быть любовница, я себе представить не могла. Почему? Просто я доверяю ему. Мы ведь пять лет вместе. Пять лет — это же не просто срок, это привычки, общая жизнь, общие планы, куча пережитого вместе.

Нервно усмехаюсь. Тихо, почти беззвучно, но от этого не легче. Уверена, что практически каждая измена начинается как раз с этого — с непоколебимой уверенности жены в том, что муж её любит, ну или как минимум никуда от неё не денется. С того самого “с нами такого не случится”. Получается, я ничем не лучше тех, кто не видит ничего дальше собственного носа. Даже хуже — я врач. Я привыкла проверять, сомневаться, перепроверять. А тут… слепо верила.

Но сейчас игнорировать это сообщение я не буду. Пусть сначала объяснит, какие такие сюрпризы ему готовит какая-то Настенька. Слишком уж лёгкий тон, слишком личный. Мой сюрприз явно будет покруче, но едва ли приятным.

Я всё ещё держу его телефон в руках, чувствуя под пальцами гладкий холодный корпус. Пальцы немного дрожат, и я сама это замечаю — неприятное, неконтролируемое состояние. Хочется открыть переписку, пролистать, убедиться, что это не то, о чём я думаю. Или, наоборот, убедиться, что именно то. Но я замираю. Потому что знаю: после этого назад дороги уже не будет.

То ли моя психика играет со мной злую шутку, то ли меня и правда волновали изначально рабочие проблемы, но только сейчас доходит, что Тишкова может забеременеть от моего мужа.

Мысль вспыхивает резко и тут же бьёт по вискам.

Оседаю на стул и закрываю рот ладонью, чтобы не вскрикнуть слишком громко. Воздух выходит рвано, с каким-то сипом, и я боюсь, что меня услышит Рома.

Мы с Анастасией Евгеньевной долго шли к этой процедуре. Не один месяц. Консультации, анализы, попытки, надежды, разочарования. Я помню, как она сидела напротив меня, сжимая сумку на коленях. У них с мужем никак не получалось забеременеть.

После тщательного обследования обоих выяснилось, что сперматозоиды её мужа практически нежизнеспособны. Подвижность минимальная, морфология плохая. Шансов почти нет.

Я предложила им все возможные варианты, разложила по полочкам плюсы и минусы, риски, проценты. И, честно говоря, удивилась их выбору. Обычно ЭКО даёт более высокий шанс беременности, особенно в их ситуации. Но они предпочли инсеминацию донорской спермой.

Это более дешёвый метод, с более низким процентом удачного исхода, но не требующий серьёзного вмешательства в организм женщины. Без стимуляции, без пункций, без наркоза. Более “естественный”, если так вообще можно сказать.

Я помню, как она кивала, слушая меня, как пыталась держаться спокойно, но в глазах всё равно читалась усталость. И надежда. Та самая, которую я обязана была оправдать.

Ужасно такое думать, но первая моя мысль была о том, что Тишкова не забеременеет с первой процедуры.

Я даже морщусь от самой себя. От этой циничной, холодной логики.

Вторая — что, поскольку шансы низкие, то, может, и вовсе скрыть факт подмены материала? Просто… ничего не говорить. Ждать. Делать вид, что всё как обычно.

Но если всё вскроется…

Меня лишат аккредитации.

И это будет не просто конец карьеры — это будет публичное падение. Скандал. Проверки. Суд.

От напряжения в висках начинает пульсировать боль. Она нарастает, будто кто-то изнутри медленно сжимает голову. Я провожу пальцами по вискам, пытаясь хоть как-то унять это ощущение, но легче не становится.

И в какой-то момент я понимаю, что стою на грани сразу двух катастроф, профессиональной и личной.

— Оль, принесёшь телефон?

Ещё как принесу, дорогой.

Я поднимаюсь со стула медленно, давая себе лишние секунды, чтобы не сорваться раньше времени. Телефон в руке кажется тяжелее, чем должен быть, будто это не просто кусок пластика, а что-то гораздо более весомое. Сжимаю его до хруста, чувствуя, как впиваются в ладонь острые грани чехла.

Иду к Астафьеву, каждый шаг отдаётся в теле напряжением.

Он с безмятежным видом печатает что-то на ноутбуке. Экран освещает его лицо холодным светом, и в этом свете он кажется мне каким-то чужим.

Поворачивает голову и протягивает руку, даже не вставая.

— Давай. Надо позвонить кое-кому.

Кому именно, интересно?

Подхожу ближе, чувствую знакомый запах его парфюма, смешанный с чем-то домашним, тёплым, и от этого внутри только сильнее скручивает. Уже было подаю телефон, почти касаюсь его пальцев… но в последний момент отдёргиваю руку резко.

— Ты чего? — Рома поворачивается ко мне, хмурясь, и в голосе сразу появляется раздражение.

— Спросить тебя хочу.

Он выдыхает.

— Ну спрашивай.

— Ты со мной честен?

Я смотрю прямо на него, не моргая, стараясь уловить хоть малейшее изменение в выражении лица.

— Естественно.

— Уверен?

Он откидывается на спинку стула, раздражённо цокает языком.

— Да. Что за дурацкие вопросы? Давай уже телефон, говорю же, позвонить надо.

— Дам, когда договорим.

Я чуть крепче сжимаю пальцы на корпусе.

Недовольно рыкнув, он поворачивается ко мне полностью, ставит ноутбук в сторону. Взгляд становится жёстче.

— Ты решила мне делать мозги? Оль, у тебя ПМС что ли?

Очень удобно свалить всё на ПМС. Списать любые эмоции, любые вопросы на гормоны, на “женские штучки”.

Внутри поднимается волна злости.

— Давай чай тебе сделаю и шоколадку принесу? — добавляет он уже с явной иронией, уголок губ дёргается в улыбке.

— Лучше скажи мне, честный мой, кто такая Настя Муравина?

На секунду в комнате становится тихо. Даже слишком.

Он смотрит на меня, и я ловлю этот короткий момент заминки.

— И ради этого ты меня чуть ли к стулу не привязала и пытать не начала?

Он пытается перевести всё в шутку, отмахнуться, как от глупости. Но напряжение уже повисло в воздухе, и я его чувствую кожей.

Заметно расслабившись, Рома делится информацией:

— Одноклассница моя бывшая. Одиннадцать лет от звонка до звонка за одной партой. Неплохая девочка.

Заметив мой