Кровавые клятвы - М. Джеймс Страница 4

Если он здесь, то это означает, что он не собирался убивать моего отца и оставлять меня без присмотра, ожидая, когда кто-нибудь заявится и предъявит свои права. Это означает, что он намерен пройти через всё до конца, включая то, что случится с империей, которую он разрушит.

— Пригласи его, — отвечаю я с высоко поднятой головой, гордясь тем, что мой голос не дрожит. Я говорю как хозяйка этого дома, как главная женщина. На этот краткий миг я существую, и мне нужно извлечь из этого максимум пользы.

Когда Константин входит в комнату, его появление сразу приковывает внимание. Он высокий, широкоплечий, с тёмно-русыми волосами и ледяными голубыми глазами, которые, кажется, без труда охватывают всё вокруг. На нём идеально сшитый костюм, по краям которого на шее и руках виднеются татуировки. За ним стоят четыре охранника во главе с его телохранителем Дамианом Кузнецовым — ещё одним человеком, внушающим ужас. Он выглядит холодным, его лицо ничего не выражает, а манера держаться — как у убийцы.

Все остальные в комнате кажутся ничтожными по сравнению с ним. Так было всегда. Константин — король Майами, как и его отец, и только мой отец и Дон Дженовезе могли сравниться с ними по могуществу. Но теперь остался только он.

Меня не пугает ни сила его присутствия, ни то, как другие мужчины в комнате отступают. Меня пугает то, что по бокам от Константина стоят ещё двое мужчин — бесспорно, тоже боссы. Они излучают силу, как и он.

Я их не узнаю, и это необычно. Я знаю всех крупных игроков преступного мира Майами, все они ужинали в этом особняке, курили сигары с моим отцом, о них упоминали вскользь. Я даже знаю кое-кого из мелких сошек, вроде Тони и Марко. Но эти люди не из мелких сошек. Достаточно взглянуть на них, чтобы это понять.

Первый мужчина старше, ему, вероятно, за шестьдесят, у него седые волосы и красивое лицо, несмотря на морщины. Он держится властно, с уверенностью человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Он излучает силу без высокомерия, он явно занял своё место и знает, что никто не бросит ему вызов.

Но второй мужчина…

Второй мужчина — само высокомерие и грех в одном лице, облачённый в сшитый на заказ тёмный костюм, в котором его медно-каштановые волосы и зелёные глаза сияют, как пламя в саду.

Думаю, ему чуть за тридцать, лет на десять старше меня. Он высокий, ростом явно выше шести футов, и костюм, идеально сидящий на нём, намекает на рельефные мышцы под тканью. В этом мужчине нет ничего мягкого, но в нём есть элегантность, ухмыляющаяся беспечность, которая сквозит высокомерием в каждом его шаге. Он достаточно молод, чтобы считать себя непобедимым, и достаточно силён, чтобы воплотить это в жизнь, а это может быть опасным сочетанием для неподходящего человека.

Его подбородок чисто выбрит, но я вижу тень от щетины. Его руки и шея покрыты татуировками, что говорит о той же неприкрытой агрессии, которая окутывает русских, словно тонкая плёнка. Этот человек опасен, и он не против, чтобы все об этом знали.

Каким бы элегантным он ни казался, я могу с уверенностью сказать, что он совсем не похож на тех мужчин, к которым я привыкла, — утончённых, изысканных итальянцев, которых мой отец приглашал в качестве возможных женихов для меня. Этот мужчина выглядит грубоватым, от него исходит первобытная чувственность, которой я никогда раньше не чувствовала ни от одного мужчины. Он должен вызывать у меня отвращение. Я должна находить его таким же непривлекательным, какими мне всегда казались брутальные русские.

Вместо этого я ловлю себя на том, что смотрю на него, и мой пульс учащается, что не имеет ничего общего с тревогой, которая весь день струилась по моим венам. В нём есть что-то притягательное, что-то, что притягивает моё внимание, как мотылька к огню. И когда его зелёные глаза встречаются с моими через всю комнату, когда он, Константин и Дамиан входят в комнату, я чувствую электрический разряд, от которого у меня подкашиваются ноги.

Он смотрит на меня с такой страстью, что я чувствую себя беззащитной, уязвимой, и это никак не связано с моим шатким положением после смерти отца. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, никогда не чувствовала ни капли влечения к мужчинам, с которыми меня знакомил отец. Никогда не чувствовала, что раздеваю их догола, чтобы я могла ими любоваться, и всё это одним лишь взглядом.

Его взгляд тоже собственнический, хотя у него нет оснований. В его взгляде есть что-то такое, что наводит на мысль, будто он уже что-то решил насчёт меня, моего будущего, и от этого я мгновенно его возненавидела, мне захотелось пересечь комнату и стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

Я заставляю себя посмотреть на Константина, отвожу взгляд от незнакомца с медными волосами, хотя всё ещё чувствую на себе его взгляд, ощущаю жар его внимания, как физическое прикосновение.

— Мистер Абрамов, — говорю я с максимально нейтральным выражением лица, слегка наклонив голову в знак приветствия. Я подавляю свой страх. Я не могу показать его. Этот человек — хищник, медведь, волк. Если я проявлю страх, он разорвёт меня на части. — Спасибо, что пришли. Остальные джентльмены тоже пришли, чтобы выразить своё почтение моему отцу.

— Симона. — Он тоже слегка наклоняет голову, и его русский акцент придаёт моему имени официальный оттенок. — Надеюсь, ты простишь нам вторжение. Я знаю, что для тебя это трудное время.

Остальные мужчины в комнате замолчали и наблюдают за этим диалогом с таким вниманием, которое говорит о том, что они понимают его важность. От того, что произойдёт дальше, будет зависеть не только моя судьба, но и будущий баланс сил в преступном мире Майами.

Интересно, думают ли они все, как и я, что Константин может легко убить меня и забрать всё себе. Если они представляют, что бы они сделали в таком случае… в его случае.

Я думаю, любой из них всадил бы мне пулю в голову. Но мне не раз говорили, что Константин не такой. Это единственная надежда, за которую я могу ухватиться.

— Пожалуйста, — говорю я, указывая на зону отдыха. — Располагайтесь поудобнее. В моём голосе слышится напряжение, которое я пытаюсь скрыть, но полностью избавиться от него невозможно. Страх окрашивает всё вокруг, как я недавно узнала, как бы ты ни старался его стереть.

Константин кивает и подходит к одному из кожаных кресел, усаживаясь в