Кровавые клятвы - М. Джеймс Страница 3

Четверо мужчин и их спутники ждут меня, расположившись на мягких диванах перед редко используемым камином, в конце концов, мы во Флориде, под большим портретом моего отца, матери и меня в младенчестве, который висит над камином. На самом деле это фотография, но её увеличили и обработали, чтобы она выглядела как картина, написанная маслом. Отец говорил, что благодаря этому портрету он чувствует себя королём, когда собирается в этой комнате.

Мне некомфортно от того, что я чувствую на себе его взгляд, ведь теперь я знаю, что он сделал. В чём он участвовал. В каком положении он меня оставил.

Все четверо — мелкие игроки, и я сразу узнаю большинство из них. Тони Марчелли, главу небольшой итальянской семьи, занимающейся в основном торговлей наркотиками, который подчинялся моему отцу и, без сомнения, теперь думает, что может выдать меня замуж за своего ухмыляющегося сына — человека, который сидит рядом с ним и выглядит совсем юным, и забрать всё, что было у моего отца. Тут ещё Марко Бенедетти, глава другой небольшой итальянской семьи, который занимается портовыми работами и тоже был под крылом моего отца. Есть ещё Рико Сато, глава небольшой группировки якудза, которого я знаю только потому, что слышала, как отец упоминал его как человека, который был ему чем-то обязан и который, без сомнения, теперь надеется избежать этого, захватив империю моего отца. Четвёртый человек, как мне кажется, — глава местной кубинской мафии, но я не знаю его имени. Тони и Марко я знаю, потому что они ужинали с нами, когда устраивали деловые ужины под видом семейных.

Теперь они все здесь, чтобы посмотреть, смогут ли они претендовать на то, что ещё несколько дней назад принадлежало моему отцу.

Когда я вхожу в комнату, все встают — жест уважения, который кажется неуместным в данных обстоятельствах. Боссы и их правая рука, или их сыновья, иногда это одно и то же, но я не уверена, кто есть кто, рассаживаются на диванах, а их охрана топчется на заднем плане. Все смотрят на меня, даже охрана. Если бы один из этих людей признал меня своей, людям, которые на них работают, не позволили бы смотреть на меня так, как сейчас смотрят их охранники — голодно, оценивающе, с любопытством. Но прямо сейчас я не привязана к жизни, я женщина без мужа и отца в мире главарей мафии и преступников, и все смотрят на меня, не колеблясь.

Я вижу это в их глазах — расчёт, оценку. Они смотрят на меня так, будто я приз, который нужно завоевать, или товар, который нужно приобрести. От этого у меня мурашки по коже, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Даже царственное, если получится.

— Джентльмены. — Я останавливаюсь на пороге и выдавливаю из себя приятную улыбку. — Спасибо, что пришли отдать дань уважения. Вам не нужно было этого делать, ваше присутствие на похоронах было достаточной благодарностью.

Это единственный намёк, который я могу дать, что я не хочу, чтобы они были здесь. Интересно, понимают ли они это, или они все слишком самонадеянны, чтобы понять этот факт.

— Мисс Руссо, — говорит Тони Марчелли, делая небольшой шаг вперёд. Это плотный мужчина под пятьдесят, с седеющими волосами и маленькими расчётливыми глазками. — Пожалуйста, примите наши соболезнования в связи с кончиной вашего отца. Он был великим человеком.

Великий человек. Интересно, знал ли он что-нибудь о последних неделях жизни моего отца, о женщинах, которыми он торговал, о предательстве, которое привело к его смерти? Может быть, о женщинах. Сомневаюсь, что он знал, что мой отец пытался противостоять Константину Абрамову. Интересно, волнует ли его это. В этом я тоже сомневаюсь. Женщины в этом мире — товар. Если с такой женщиной, как я, наследницей, дочерью босса, можно так обращаться, то я сомневаюсь, что его хоть сколько-нибудь волнует судьба тех женщин, которых пытался продать мой отец.

Но я просто киваю, соглашаясь с ложью, потому что этого от меня ждут. Если я буду спорить, это только подорвёт моё положение.

— Спасибо, — отвечаю я спокойно и сдержанно. — Я ценю ваши добрые слова.

Последующий разговор натянутый и формальный, полный завуалированных фраз, которые мужчины в этом мире используют, когда не могут сказать то, что хотят. Они спрашивают о моих планах, о будущем бизнеса моего отца, о том, задумывалась ли я о собственной безопасности в этих нестабильных временах. Каждый вопрос — это проверка, попытка оценить мою уязвимость, мою готовность стать частью одной из их организаций, поддержать любую из них, выйдя замуж.

Я отвечаю так осторожно, как только могу. Я говорю, что всё ещё пытаюсь понять, какие планы на меня были у отца, что я обсуждаю с его юристами его бизнес, что я, конечно же, буду принимать взвешенные и продуманные решения о будущем. Я отвечаю так, будто у меня есть власть, будто я могу действовать по своему усмотрению, хотя любой из этих людей может приставить пистолет к моей голове и потащить меня к священнику, лишив меня всего, что построил мой отец.

Единственная причина, по которой никто до сих пор ничего не предпринял, заключается в том, что они боятся Константина. Они ждут, что он предпримет, если он вообще что-то предпримет, если он приедет сегодня, ведь он, несомненно, знает, что они все здесь. Но если он не появится, если ему, похоже, будет всё равно, что со мной будет, тогда один из них сделает свой ход.

Будет ещё один визит. Кто-нибудь наберётся смелости и попросит моей руки и моего наследства. А если я скажу «нет»? Если я скажу «нет», значит, у меня на примете есть кто-то другой, так или иначе, рано или поздно мне приставит к виску пистолет.

Напряжение в комнате становится невыносимым, и я ловлю себя на том, что задерживаю дыхание в ожидании, когда кто-нибудь раскроет свои карты. Но прежде чем кто-то из них успевает это сделать, прежде чем кто-то выдаёт свои намерения, в дверях снова появляется Нора.

— Мисс Руссо, — говорит она, стараясь, чтобы её голос звучал нейтрально. — Мистер Абрамов прибыл.

Кажется, температура в комнате упала на несколько градусов. Остальные мужчины переглядываются, и я вижу страх в их глазах. Присутствие Константина Абрамова всё меняет. Он здесь не для того, чтобы соревноваться с этими мелкими сошками, он здесь, чтобы