Клеймо бандита - Любовь Попова Страница 4

Он вдруг застывает, толкается глубже и ревет зверем, пока в меня прыскает его яд, густой, обжигающий. Я чувствую запах его пота, его спермы и понимаю, что меня сейчас стошнит.

Он слезает с меня, открывает окно и долго курит, пока я лежу и вздрагиваю от боли и унижения.

— Да не реви, словно корову проебала.

— Просто уходи. Пожалуйста.

— Пожалуйста… — усмехается он и садится рядом, кровать продавливает. — На меня эта хуйня никогда не действовала.

— Тогда убирайся! Свали отсюда на хуй! — вскакиваю на кровати и ору в его ужасное лицо. Правду говорят: за красотой может скрываться такая гниль, что тошнить будет. И вдруг я падаю на кровать, под тяжесть его ладони. Он меня ударил. Ударил по лицу.

— Не матерись при мне. Тебе это не идет.

— Я при тебе вообще ничего делать не буду. Понял? Сегодня же пойду заявление на тебя напишу! Тебя посадят. И в зад изнасилуют!

Он смеётся, громко, по-настоящему.

— Ну попробуй, — он встает, натягивает джинсы, ремень, футболку. — Много, конечно, с вами, целками, возни, а по факту ничего особенного. В жопу так же узко.

— Урод.

— Ничего нового я от тебя не услышал. Короче, будет нужна работа, приходи. Теперь-то тебе нечего терять.

— Я никогда не стану шлюхой! — ору я, а он вдруг деньги из кармана достает. Много. Я столько не видела никогда, и в меня кидает.

— Уже стала, когда за подругу впряглась. Просто продешевила.

Он уходит из комнаты, даже не закрывая дверь, а я кричу во все горло от боли, от ужаса, от понимания, что сейчас произошло. А потом вдруг вскакиваю, начинаю собирать все, что он кинул. Больше десяти пятитысячных купюр. Надеваю дрожащими руками халат, открываю окно и выкидываю все деньги в окно. Они летят по ветру, и я смотрю вниз, на огромный внедорожник.

Возле него Захар. Расслабленный и безразличный. Скотина бесчувственная.

Стоит и смотрит на летящие деньги.

Показываю ему средний палец и закрываю окно.

А потом снова падаю на кровать и захожусь рыданиями, потому что прекрасно понимаю, что не будет никакого заявления.

Не будет ничего. Только стыд, боль между ног и клеймо, которое навсегда сделало меня прокаженной. Клеймо бандита.

Глава 3

*** Захар ***

Провожу кастинг. Очередная телка ни о чем. Но задницей работает умело, хотя и пиздела, что целка.

Натягиваю ее до самых яиц, а она истошно орет. Морщусь. Закладывает уши. А в голове другой крик — пронзительный, искренний.

Пытаюсь уже в который раз повторить те самые ощущения, по большей части трахая задницы. Там узко, как было у нее.

Кончаю и тут же отталкиваю шлюху.

Брюнетка пытается соблазнительно улыбаться, а я просто отворачиваюсь и иду в душ.

Поднимаю голову и провожу руками по волосам. Наверное, надо было дать Мышке кончить. Хотя странно, что я вообще об этом думаю.

Она меня хотела. Так что могла бы не выебываться и цену себе не набивать.

Нечего было зырить на меня такими невинными глазками, словно я бог. Будет знать, что у мужика и встать может.

Чувствую по телу холодок и поворачиваю голову.

— Можно? — улыбается бледнолицая. У нее темные волосы до вздернутых сисек. На нее будет большой спрос, но мне всегда хватает одного раза. Поэтому и к Мышке возврата нет.

— На хуй пошла. Завтра тебе позвонят и скажут, что делать дальше.

— Вам понравилось?

— Какое из русских слов ты не поняла? — выталкиваю ее и по заднице шлепаю, тут же закрываясь.

Я так и не увидел сиськи Мышки. Хреново. Только трогал. Миленькие вроде. Соски стоячие.

Хотел ее вылизать, но там все заросшее. Опять же странное желание, я ни одной телке не лизал.

Наверное, потому что знал, что до меня в этой пизде был не один мужик. Я в этом плане брезгливый.

Выхожу из душа и полотенцем вытираю пустые яйца.

Все не то. За этот месяц я чертову кучу баб трахнул, а ощущений нет. Даже пара целок были. Таких, оказалось, легко найти.

Зареган на одном сайте. Там бабы себе папиков ищут. Ну я не против им урок преподать, повозить на тачке и показать прелести ночного Питера, присесть на уши, что хочу постоянных взаимовыгодных отношений. Ха…

Они быстро ведутся. Сосут и раком по команде встают. А потом на хуй отправляются. Тут главное убедиться, что им восемнадцать есть, а то потом придется отмазываться, связи поднимать.

Надо было дать ей кончить.

Катя вернулась в агентство почти сразу. По-другому быть и не могло. Она тут нормально получает, да и вообще баба умная, экономная. Она давно про Мышку говорила, у нас в коллекции не было, а часто спрашивают про таких вот невинных малышек. Заводят мужиков игры со «школьницами».

Натягиваю трусы с известными брендом и джинсы, которые стоят как ночь с весьма дорогой телочкой, затем футболку и фирменные кроссы.

Страсть к брендам появилась лет в двадцать пять, когда понял, что только так тебя признают в высшем обществе. А мне нравится там. Потому что смотришь на всех этих буржуев и видишь насквозь каждого. Благотворительные вечера лишь прикрытие для настоящего борделя, по сравнению с которым мое скромное агентство лишь капля в бутылке водки. Там все сложнее. Если нагнули тебя, то ты шлюха, а если нагнул ты, то бизнесмен. Мне нравится смотреть на это со стороны, мне нравится разорять чинуш, а потом смотреть им в глаза и откровенно скалиться.

Никто из них сделать ничего не может. Самые лютые извращенцы у меня в кулаке.

Один из них мог бы уже связать Мышку и выбивать из нее крики плеткой. Я не по этой теме, но ее крики до сих пор в ушах как на повторе.

— Здорово, Захар, — в кабинете попивает мой виски Матвей Владимирович. Он давно мой кореш, занимается охраной, тачками, набором девочек и, конечно, тоже любит проводить кастинг. Сейчас, судя по расстегнутой рубашке, с одного из них. Бабы его любят, он нежничать любит. Словно они стоят этого.

Скидываю его ноги со стола, за который отвалил пару сотен баксов на одной барахолке. Люблю старье собирать в свою коллекцию, а потом свой знак там ставить, чтобы даже если спиздят, нашел.

Сажусь в кресло напротив. Наливаю себе и болтаю лед в бокале.

— Соня эта не появлялась? — задаю вопрос, заранее зная ответ. Она не придет. Будет до последнего тянуть, но не станет брать за секс деньги, даже за время свое.

— Катькина подружка? — доходит до Матвея. — Не. Я