Клаудио - Джинджер Талбот Страница 4

Знаю, что скажет Диего. Нам придется сделать из нее пример для других.

Она думает, что мы собираемся ее убить. Я удивлен, что она настолько наивна.

Убить ее было бы расточительством. Она просто сногсшибательна, хотя, кажется, едва ли это осознает. Не пользуется косметикой, обгрызает ногти до крови. И она излишне худая. Но сиськи и потрясная задница, огромные глаза, как у куклы Кьюпи, и маленькие губки бантиком все еще при ней. Копна ее светлых волос похожа на ангельский нимб. Диего захочет, чтобы я отдал ее одному из старших капо или даже похитил и передал русским.

В городе появился новый русский Авторитет, Костя, и Диего предположил, что она станет для него хорошим приветственным подарком. Они занимаются торговлей людьми.

По какой-то причине эта мысль вызывает у меня беспокойство. Интересно почему? Иногда мне трудно разобраться с собственными чувствами.

Видимо, моя странная привязанность к Хизер вызвана эгоизмом. Мне нравится размышлять, как наказать ее за то, что сделал ее брат, но я не хочу, чтобы кто-то другой прикасался к ней.

К сожалению для нее, у меня не будет выбора в данном вопросе. Я тянул с этим гораздо дольше, чем хотел Диего, и в любой день он скажет мне, что уже пора.

Диего помогает жене сесть на диван рядом с ним. Она со звуком «уф» устраивается поудобнее, и он протягивает ей канноли. Когда Доната начинает протестовать, Диего рычит: — Ешь. Ребенку нужны калории, — она одаривает его нежной улыбкой и откусывает маленький кусочек; ей нравится, когда он командует.

Не могу даже представить, как можно испытывать такие чувства к другому человеку. На самом деле, это даже немного тошнотворно. Как по Animal Planet наблюдать за брачными ритуалами лемуров или что-то типа того.

— Перейдем к делу, — говорит Диего, — я только что разговаривал с Тиберио. Он хочет, чтобы мы уладили это дерьмо с Костей, обозначили территории, — Диего подчиняется непосредственно Тиберио, который является чикагским Капо, пока что. Диего положил глаз на эту должность. Он планирует когда-нибудь заменить его, но на это потребуется время. Тиберио — как член королевской семьи, посвященный в нескольких поколениях. Диего начинал как посредственный солдато, уличный солдат, но уже поднялся в Семье выше и быстрее, чем кто-либо до него.

— Дай угадаю, — начинаю я, — русские ждут встречи, а Тиберио хочет, чтобы мы пошли на нее в качестве его представителей, потому что его сучья задница боится, что это может оказаться западней.

Диего ухмыляется: — Он не сказал этого так прямо, но да.

Бывшему чикагскому Авторитету пришлось бежать из страны, потому что его племянник-идиот случайно привел властей прямо к его порогу, разоблачив бизнес по торговле людьми. Шли месяцы, а на замену так никто и не пришел. Пока существовал вакуум власти, Диего обосновался на территории, которой они владели, и взял на себя охрану некоторых ресторанов и ночных клубов.

Но теперь здесь появился Костя, который пытается демонстрировать свою власть. И нам нужно четко обозначить границы, иначе они попытаются перейти нам дорогу.

Диего делает большой глоток из бутылки пива, затем отставляет ее.

— Мы не хотим начинать войну с русскими, но мы также не можем показаться слабыми. Я постараюсь организовать встречу где-нибудь на следующей неделе. Нам нужно будет привезти Косте подарок, что-нибудь такое, что приведет его в восторг. Оставляю это на тебя, Клаудио, — он бросает на меня беглый взгляд. Значит, так и есть. Он определенно хочет, чтобы я привел Хизер.

Но не хочет говорить об этом в присутствии Донаты. Как и все жены мафиози, она знает, что он совершает отвратительные поступки, но не задает вопросов. Он верен, любит с неистовой самоотдачей и готов умереть, защищая ее. Большего она и не просит. Но он не хочет демонстрировать ей худшее.

Мы не занимаемся торговлей людьми, но некоторые из тех, с кем мы ведем бизнес, вовлечены в торговлю живым товаром. Мы не вмешиваемся. Мы не можем контролировать весь мир; охрана порядка в нашем районе и его поддержание на нашей территории — само по себе круглосуточная работа.

— Как пожелаешь, — говорю я, но мой голос вдруг кажется странным. Костя срывает с Хизер одежду... привязывает ее к кровати, а его люди столпились, ожидая своей очереди трахнуть ее... Она сопротивляется. Поначалу. Пока они не сломают ее. Мясистые кулаки Кости, обрушивающие удары на ее лицо, хруст костей, распухающая плоть...

Диего улавливает мою нерешительность и хмурится: — Ты можешь держать себя в руках? Потому что в последнее время ты ведешь себя довольно странно, а то, что произошло на вечеринке на прошлой неделе, было совсем не круто, — он жадно вгрызается в пирожное с джемом, и малина сочится, как кровь.

Диего устроил вечеринку в итальянском мафиозном клубе в Северном Чикаго, чтобы отпраздновать помолвку одного из своих людей. Ненавижу вечеринки, но я был там в качестве охраны Диего.

— Парень с силой врезался в тебя. Чуть не сбил с ног. Я подумал, что он напал на тебя.

Ладно, да, это правда, но, возможно, я немного переборщил с ответными действиями.

Слова Диего настолько ледяные, что обрушиваются как сосульки: — Это был несчастный случай. Он был пьян. Я кричал, чтобы ты прекратил его бить.

— Я был в ударе, — пожимаю плечами, — ничего не слышу, когда это происходит.

— Мы едва успели оттащить тебя от него, прежде чем ты его убил, и эта херня никуда не годится. Мы не относимся к нашим людям как к дерьму, если они этого не заслужили, — это правда. Именно поэтому Диего смог достичь такого высокого положения. Он гребаный псих, но в то же время справедлив. Защищает своих людей, в отличие от боссов старой школы, которые использовали солдатос как одноразовых пешек, и в ответ все его люди, включая меня, преданы ему до смерти.

— Ты прав. Мне не следовало этого делать, — хмурюсь, ерзая в кресле, — я буду контролировать это.

Надеюсь, что смогу сдержать обещание. В последнее время меня переполняет жгучая ярость. Накатывает внезапно и грозит уничтожить меня. Еще, кажется, мне снятся кошмары, но я их не помню. Но иногда я просто просыпаюсь на полу весь в поту.

У меня всегда был суровый нрав и темный, едкий гнев, разъедающий меня изнутри, но при этом я обладаю железным самообладанием. За исключением последнего времени, когда любая