Клаудио - Джинджер Талбот Страница 3

Он ухмыляется: — Ого, ты действительно заплатила мне. С процентами.

В ярости убегаю и возвращаюсь на работу, ощущая вкус его губ, согревающий мои. Бегу в уборную и набираю в рот воды, отчаянно пытаясь смыть воспоминания.

Кто-то похлопывает меня по спине, и я, подавив крик, оборачиваюсь, вода стекает по подбородку. Это всего лишь Мэри, и она протягивает мне конверт.

— Это тебе, — говорит она с очаровательной улыбкой.

Заглядываю в конверт. В нем около двухсот долларов.

— Что это? — спрашиваю я.

— Я же сказала, глупышка. Это тебе. Знаю, тебе нужны деньги, вот они, — однажды Мэри подслушала, как я разговаривала с отцом по телефону. Лучше бы она этого не делала, потому что я не хочу, чтобы она беспокоилась обо мне. — Теперь у тебя нет повода для грусти.

— Тебе они необходимы для оплаты аренды! — протестую я.

— Нет, это подарок на день рождения. Получила на прошлой неделе. Тетя прислала, — я подарила Мэри на день рождения одну из своих старых сумочек и завернула ее в шарф, потому что не могла позволить себе купить ей что-нибудь.

— О, Мэри, я не могу.

Она выглядит озадаченной.

— Почему?

Натягиваю широкую и лучезарную улыбку и лгу: — Ох, потому что я раздобыла необходимую сумму, и деньги мне больше не нужны. Убери их, пока никто не увидел. Это так мило с твоей стороны, Мэри, спасибо большое.

— О, хорошо! — радостно восклицает она, и ее милое личико озаряется. — Теперь ты не будешь выглядеть грустной.

Мне удается сохранить улыбку, но как только она уходит, слезы наворачиваются глаза.

С самого детства я давала понять всем в округе, что если они будут издеваться над Мэри, я надеру им задницу.

А когда меня не станет, ее некому будет защитить.

Конечно, я могла бы сбежать. Бросить отца, Мэри. Тогда Клаудио забрал бы одного из них. Но даже если бы я смогла с этим жить — а я не смогу, — это не вариант. Последние несколько долларов на моем банковском счете сейчас умирают от одиночества. Я даже не могу позволить себе билет на автобус из города.

Что касается обращения в полицию, то половина полицейских находится в кармане у Семьи. А даже если бы наткнулась на неподкупного копа, у меня нет никаких доказательств.

Так что просто возвращаюсь к работе, ощущая, как мне на плечи давит тупое чувство страха, смешанного с неверием. Этого не может быть. Просто не может быть. Мне двадцать два, это не могут быть последние дни моей жизни.

Когда выхожу во внутренний дворик, чтобы принять заказ, бросаю взгляд на другую сторону улицы. Клаудио снова сидит на той же скамейке в парке и холодно и расчетливо смотрит на меня.

Во мне закипает гнев. Поднимаю руку и показываю Клаудио средний палец. К моему удивлению, он запрокидывает голову и смеется. Даже не подозревала, что он на такое способен. Я видела множество жестоких улыбок, но смех — впервые.

Я только что послала самого Дьявола.

Какого черта, это не имеет значения. Единственный способ раздобыть нужную сумму, чтобы расплатиться с этими ублюдками, — это ограбить банк. А для этого мне нужно купить пистолет. На который у меня нет денег.

Так что я — ходячий мертвец и ничего не могу с этим поделать.

Глаза наполняются слезами, и я смаргиваю их, прежде чем броситься обратно в помещение и выплакаться в уборной.

Глава 2

— У тебя необычайно хорошее настроение, — говорит жена Диего, Доната, когда я устраиваюсь в кресле в гостиной Диего. — Это что, улыбка на твоем лице? Выглядит как-то странно.

Есть всего два человека, кто может так со мной разговаривать и не истечь кровью. Одна из них — Доната. Диего — второй.

Она стоит рядом со мной, держа поднос с выпечкой. Неловко пытается наклониться и поставить его на кофейный столик из красного дерева, но ей мешает живот. Она глубоко беременна, ее живот под свободным хлопковым платьем напоминает огромный пляжный мяч.

Рокко и Кармело, которые работают на Диего, занимают другие кресла и порываются помочь. Я вскакиваю, хватаю поднос и ставлю перед ней.

— Боже мой. Ты действительно помог, — весело говорит она. — Ты умираешь или что-то в этом роде? Пытаешься сделать так, чтобы мы вспоминали о тебе с теплотой?

— Не обольщайся. Это лишь инстинкт самосохранения. Если бы я не помог тебе, когда ты на двадцатом месяце беременности, Диего скормил бы мне мой собственный язык, — отвечаю, беря с подноса канноли. Она потрясающий кулинар. Мой холодильник полон блюд, которые она готовит и замораживает для меня, а еще они с Диего владеют сетью кафе-пекарен, которую также используют для отмывания грязных денег.

Диего стоит в дверях, наблюдает за нами и, слегка нахмурившись, разговаривает по телефону. Затем он ловит взгляд жены и подмигивает ей. Посмотрите на него, мистер Семьянин.

Раньше Диего жил в квартире над баром, которым владеет, но после женитьбы и повышения до младшего босса купил этот огромный таунхаус. Я живу в другом, дальше по кварталу, по его просьбе. Он захватил большинство зданий в этом квартале и заселил их преданными ему людьми. Диего сдает им квартиры по ценам ниже рыночных, чтобы они могли жить прямо по соседству. Он готов на все, лишь бы его жена была в безопасности.

— Она права, у тебя нет обычного выражения «кого бы мне убить в ближайшие пять минут?» — замечает Рокко.

— Это может измениться, — хмурюсь я, хватая пиво. Какой смысл заставлять их думать, что я становлюсь мягкотелым.

По правде говоря, я улыбался, потому что думал о том, как Хизер показала мне фак. Эта девчонка храбра. В отличие от слабой маленькой киски, коей является ее братец. Я даже не хотел его нанимать: знал, что он облажается.

Но Хизер? Я мог бы находиться рядом с ней двадцать четыре часа в сутки. Ходить за ней по пятам — слишком весело. Мне нравится мучить ее, нравится наблюдать за ней. Не могу сказать почему. У нее перехватило дыхание, когда я прижал ее к стене... Господи. Мой член становится таким твердым, что может забивать гвозди в бетон, стоит только подумать об этом.

Конечно, рано или поздно ее долг должен быть погашен, и она никак не сможет раздобыть сумму,