Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте Страница 4

Успешно. Технически успешно. Состояние тяжёлое. Критические сутки. Прогнозы преждевременны. Я вцепилась в эти слова, пытаясь осознать их смысл.

Сердце бешено колотилось от смеси дикого облегчения и не отступающего страха. Он жив. Операция позади. Но опасность еще не миновала.

Я смотрела в его лицо, в его холодные серые глаза, отчаянно ища хоть искорку тепла, хоть намек на человеческое участие, на надежду. Но там была лишь профессиональная отстраненность.

— Его переведут в реанимацию. Вас туда не пустят. Идите домой, отдохните, – добавил он тем же бесстрастным тоном.

Домой? Я не уверена, что у меня теперь есть дом. Но я не стала говорить ему об этом. Просто кивнула, не в силах произнести ни слова.

Он коротко кивнул в ответ и, не прощаясь, развернулся и пошел прочь по коридору, оставляя меня одну с моим хрупким чувством облегчения, страхом и бесконечной усталостью. Операция закончилась. Ожидание – нет.

Глава 5: Выброшенная за борт

Первые сутки после операции. Время то замирало у дверей реанимации, то неслось галопом, когда я проваливалась в короткое, липкое забытье на неудобном кресле.

Максим был стабилен – стабильно тяжелое состояние. Эта формулировка врачей сводила меня с ума. Ни лучше, ни хуже. Просто балансирование на грани.

Я чувствовала себя выжатой физически и морально. Вторые сутки без нормального сна, на одном кофе и страхе. Одежда стала липкой, волосы спутались.

Марк Орлов велел отдохнуть, но как можно отдыхать, когда твой ребенок за стеной борется за жизнь? И куда идти? Мысль о доме вызывала тошноту, но… мне нужны были вещи.

Хотя бы сменная одежда, зубная щетка, расческа. Элементарные вещи, чтобы чувствовать себя хоть немного человеком, а не забитым призраком, бродящим по больничным коридорам.

К тому же, где-то в глубине души теплилась идиотская, иррациональная надежда – а вдруг Игорь одумался? Вдруг он вернется, поймет, что натворил?

Решение пришло само собой. Нужно съездить домой. Быстро. Взять самое необходимое и вернуться. Я предупредила медсестру на посту, что отлучусь ненадолго, оставила номер телефона и вызвала такси.

Дорога до дома показалась еще длиннее, чем в прошлый раз. Сердце колотилось от дурного предчувствия. Я смотрела на знакомые улицы, дома, магазины – все выглядело чужим, враждебным. Словно меня выбросили из прошлой жизни в какой-то другой, страшный мир.

Ключ в замке повернулся с трудом. Я толкнула дверь и замерла на пороге. Квартира была чужой. Пахло незнакомыми духами – сладкими, приторными. В прихожей стояли чужие женские ботинки на каблуке. А из кухни доносились голоса – мужской и женский, смех.

Я вошла в кухню. Игорь сидел за столом напротив незнакомой блондинки с ярким макияжем и в обтягивающем платье. Видимо Лена. На столе стоял кувшин с соком, стаканы, тарелки с едой. Они завтракали. Или обедали. Смеялись. Пока наш сын лежал в реанимации.

— Наташа? — Игорь уставился на меня недоуменным взглядом, будто никак не ожидал меня тут увидеть. Смех застрял у него в горле, он поперхнулся.

Лена тоже посмотрела на меня – нагло, оценивающе, с торжеством во взгляде.

— Что ты здесь делаешь? — голос Игоря был резким, злым.

— Я… я за вещами приехала, — пролепетала я, чувствуя, как немеют губы. — Максиму… ему сделали операцию. Он в реанимации.

— Операцию? – Игорь удивленно вскинул брови. — Какую еще операцию? Откуда деньги, Наташа?

— Не твое дело! – огрызнулась я, чувствуя, как злость начинает закипать внутри, смешиваясь с отчаянием. — Главное, что моему сыну помогли, пока его родной отец развлекается с любовницей!

— Ах, вот как ты заговорила? — Игорь скривился. — Ну раз не моё дело, то и тебе здесь делать нечего. Квартира моя, куплена до брака. Собирай свои манатки и проваливай. Быстро. Я не хочу тебя здесь больше видеть. Мы с Леной начинаем новую жизнь.

— Мерзавец! Предатель! — выкрикнула я, уже не сдерживая слез и ярости. — Как ты можешь так спокойно сидеть здесь, когда твой сын… наш сын… там один борется за жизнь?! Как ты вообще живешь с этим? Забрал последние деньги у больного ребенка! Ты не человек, ты чудовище! Подонок!

— Рот закрой, истеричка! — рявкнул Игорь, его лицо исказилось от злобы. Лена испуганно вжалась в стул. — Ах ты так! Ну смотри, если будешь и дальше так себя вести, вякать и права качать, я тебя родительских прав лишу! Кому нужна такая ненормальная без гроша за душой и крыши над головой? Любой суд будет на моей стороне! Поняла?

Его угроза прозвучала как удар под дых. Отнять Максима… Это было страшнее всего. Я замолчала, чувствуя, как силы покидают меня.

Ярость мгновенно схлынула, оставив после себя ледяной ужас и тошнотворную слабость. Спорить было бесполезно и опасно. Он действительно мог это сделать.

Я замолчала, чувствуя, как дрожат руки и подкашиваются ноги. Я молча развернулась и пошла в спальню. Руки тряслись так, что я едва могла открыть шкаф. Схватила первое, что попалось под руку – пару футболок, джинсы, белье. Запихнула все в пакет. Взяла фотографию Максима с тумбочки. Все. Больше мне здесь ничего не принадлежало.

Когда я вышла в прихожую, Игорь стоял там, скрестив руки на груди, с выражением брезгливости на лице.

— Ключи, — потребовал он.

Я молча сняла ключи от квартиры со связки и бросила их на тумбочку.

— И не смей больше здесь появляться, — бросил он мне в спину, когда я открывала входную дверь.

Я выскочила на лестничную площадку, захлопнув за собой дверь. Мир рухнул окончательно. Меня не просто предали – меня выбросили на улицу, как ненужную вещь, растоптав и унизив.

Обратная дорога в такси прошла как в тумане. Я рыдала, не скрываясь, размазывая слёзы по лицу. Водитель косился на меня в зеркало, но молчал.

Без дома, без денег, с тяжело больным сыном на руках и унизительной сделкой с холодным, чужим мужчиной как единственной надеждой. Полное, абсолютное дно.

Вернувшись в клинику, я почувствовала себя еще более потерянной. Этот холодный, стерильный мир теперь был моим единственным пристанищем.

Я забилась в угол комнаты ожидания, обхватив колени руками и уткнувшись лицом в них. Плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Мне хотелось выть, кричать, биться головой о стену.

Но нужно было взять себя в руки. Ради Максима. Но как?! Сил