Жестокий наследник - Сиенна Кросс Страница 38

дойдет до беспорядка, я не хочу, чтобы в это был вовлечен мой младший кузен. В семье Росси кто-то должен держать руки чистыми. Из всех нас у Маттео наилучшие шансы.

— Мне нужно, чтобы ты остался здесь с Рори.

Он качает головой, прежде чем подать знак в сторону выхода. — Я уверен, Джонни сможет позаботиться о том, чтобы она была в безопасности в твоей квартире в течение нескольких часов.

— Ты не пойдешь, и это окончательно. — Я разворачиваюсь, быстрым движением срывая компрессионные повязки на груди. Dio, я был так занят этим придурком, который ранил Рори, что несколько часов даже не думал о собственной боли.

К тому времени, как я добираюсь до зала, Маттео оказывается рядом со мной. Может, я уже тверже стою на ногах и хожу намного лучше, но я все еще чертовски медлителен. — Только попробуй остановить меня. — Его встревоженный взгляд скользит по мне от повязки, выглядывающей из-под рубашки, до моей неуклюжей походки.

Он не думает, что я смогу справиться с этим парнем один. Он думает, что я слишком слаб, слишком сломлен.

Мэтти бросает на меня изрядную порцию косых взглядов, прежде чем останавливается посреди коридора, хлопая ладонью по здоровой стороне моей груди. — Даже не думай об этом, придурок. Я знаю, о чем ты думаешь. Я вижу это по твоим глазам, по этой дурацкой надутости, образующейся на твоих губах. Я не настаиваю на том, чтобы идти с тобой, не потому что думаю, что ты не сможешь справиться с этим парнем. Я иду с тобой, потому что ты мой двоюродный брат, и я всегда прикрою твою спину. Особенно, когда это как-то связано с первым человеком, который вернул жизнь в твои глаза, не говоря уже о первой женщине, на которую тебе не наплевать за многие годы.

Печальная улыбка угрожает погасить хмурый взгляд, и я вижу, как она отражается на лице моего кузена. Возможно, я стал немного чересчур чувствительным, и не каждый добрый жест со стороны моей семьи делается из жалости.

— Хорошо. — Я ворчу. — Но мы сделаем все по-моему, и надо идти сейчас.

— Показывай дорогу, кузен. — Маттео отвешивает нелепый поклон.

Я прохожу мимо него и двигаюсь так быстро, как только позволяют мои нетвердые ноги, к двери. Когда мы добираемся до Джонни, я останавливаюсь, чтобы прошептать. — Нас не будет несколько часов. Когда Рори проснется, скажи ей, что мне пришлось пойти в Gemini Tower, и я скоро вернусь. Ни при каких обстоятельствах не выпускай ее из пентхауса.

— Понял, босс.

Теперь, когда безопасность Рори обеспечена, я сосредотачиваюсь на нарастающей буре ярости, бушующей в моей груди. И я не могу дождаться, когда найду bastardo чтобы отыграться на нем.

Запах плесени и несвежего виски прилипает к стенам подвала Velvet Vault, как гниль. Здесь, внизу, холодно. Здесь нет изоляции, нет света, кроме единственной лампочки, свисающей с потолка, как петля. Маттео стоит у стены, выражение его лица суровое для человека, известного своими злыми ухмылками. Но сегодня я здесь не ради него. Я смотрю на мужчину, примотанного скотчем к металлическому стулу передо мной. Чип Армстронг. Светловолосый, широкоплечий, одет как какой-то конченый продавец подержанных автомобилей. Но я знаю лучше.

Я точно знаю, кто он такой.

И теперь я собираюсь заставить его признать это.

Стяжки впиваются в запястья, обдирая кожу. Его лодыжки привязаны к ножкам стула, а во рту кляп. Но это ненадолго. Мне нужно услышать, как он говорит. Мне нужно услышать, как он это скажет. Это был самый простой способ вытащить его из дерьмовой квартиры, в которой он жил, без его криков.

— Ты знаешь, кто я? — Спрашиваю я спокойным низким голосом. Контролирующим.

Его серые глаза, не мигая, поднимаются на меня. Вызывающе. Хорошо. Это сделает то, что будет дальше, более приятным.

Я кружу вокруг него, как хищник, каждый шаг эхом отражается от каменного пола. Впервые за несколько месяцев я чувствую, как что-то настоящее гудит у меня под кожей. Сила. Контроль. Тот самый, который раньше был для меня естественным. Тот, который выжгли из меня в Милане. Но теперь все иначе.

— Она процветает кстати, — бормочу я. — Ты не сломал ее. Черт, ты сделал ее сильнее. Она, вероятно, не думала о тебе дважды в этом году, пока нам чертовски не повезло столкнуться с тобой вчера. Но травма — это забавная вещь. У нее есть способ похоронить худшие воспоминания. А потом что-то незначительное — голос, запах, лицо — может откопать все это обратно.

Я останавливаюсь позади него. Мои пальцы касаются неровного шрама на шее. Его порочность тоже оставляет следы.

— Я видел ее лицо, Чип. Когда она столкнулась с тобой. Она превратилась в ледышку. И дрожь… черт. — Мой голос срывается. Я закрываю глаза на полсекунды и сжимаю кулаки. — Я прошел через ад. Но я никогда не видел, чтобы кто-то выглядел таким разбитым. Ты сделал это с ней, не так ли?

Он издает приглушенный стон сквозь кляп.

Я срываю его.

— Скажи это, — требую я. — Скажи мне, что ты с ней сделал.

Он кашляет. — Как я уже говорил, я ни хрена не понимаю, о ком ты говоришь.

Неправильный ответ.

Мой кулак врезается ему в челюсть с такой силой, что стул откидывается назад. Кровь брызжет у него изо рта, разбрызгиваясь по бетону. Он стонет, ошеломленно моргая, но я не даю ему ни секунды на то, чтобы прийти в себя.

Я хватаю его за воротник и притягиваю, его лицо в нескольких дюймах от моего. — Ты накачал ее? Чтобы заползти к ней в постель, как чертов трус, которым ты и являешься. Ты думал, что она просто еще одна напуганная маленькая девочка, которую ты можешь заставить замолчать, не так ли?

— Я не… — хрипит он. — Я ничего не делал!

— Ты кое-что сделал, — рычу я. — Ты оставил ее с кошмарами. Ты заставил ее почувствовать себя ничтожной. Ты кое-что у нее украл.

А потом все ломается. Не стул. Не его кости. Мой контроль.

Гнев, который месяцами гноился в моей груди, боль, беспомощность, унижение — все это выплескивается наружу. Я бью его снова. И еще раз. У меня трескаются костяшки пальцев. Я этого не чувствую. Я вижу только ее. Рори свернувшуюся калачиком в углу машины, бледную и дрожащую. Моя девушка-воин превратилась в призрак из-за этого ублюдка.

— Алессандро!

Я едва осознаю присутствие Маттео. Сначала его голос, затем его тело, когда он пытается оттащить меня от этого ублюдка.