Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн Страница 37

— Что? — она практически визжит.

Я подпрыгиваю перед дверью, чтобы напугать мышь. Она выбегает из ванной. Бринн кричит и пугает ее обратно ко мне, но я пытаюсь преградить ей путь.

— Открой дверь, — кричу я.

Она кричит, спрыгивает с дивана и бежит на цыпочках к двери.

— Пожалуйста, никаких друзей. Пожалуйста, никаких друзей. — она закрывает глаза с слепой верой.

Я преследую зверька, и я не реагирую, когда он обегает вокруг Бринн. Хорошо, что ее глаза закрыты, потому что она явно не захочет этого видеть. Не имея, куда деться, и оставив свой новый дом, он выскальзывает из виллы. Я забираю дверь у Бринн, захлопывая ее.

— Он ушел? — говорит она, ее глаза все еще плотно закрыты.

— Ушел.

Ее голова откидывается назад, и я ожидаю, что она почувствует облегчение, но она пробегает мимо меня и обратно на диван.

— Мы должны все обыскать.

— Он ушел, — говорю я, подходя к ней.

— Может, он пришел сюда с другом? — ее голос умоляющий.

Я стону. Я не хочу искать другую мышь. Я хочу сесть на этот диван и целоваться с ней.

— Ты сказала, что его друзья снаружи.

Она пожимает плечами.

— Мы не знаем, как мыши думают.

— Похоже, они гении, судя по тебе. — я достаю телефон и включаю фонарик.

— Загляни под мебель тоже, — говорит она.

Так я и делаю, потому что я сделаю почти что угодно, чтобы покончить с этим и вернуть ее в качестве моего единственного внимания.

— Кровать! — кричит она. — Не забудь кровать!

Я поворачиваюсь назад, и она пожимает плечами.

— Извини, просто хочу убедиться. Ты отлично справляешься. — она поднимает кулак в воздух, мотивируя меня.

Я проверяю остальную часть виллы, благодаря тому, что она маленькая. Когда я возвращаюсь к дивану, Бринн наконец садится, подтягивая колени к груди.

— Никаких друзей. — я сажусь рядом с ней.

— Хорошо. Спасибо.

Я просовываю руку под ее согнутые колени и кладу их себе на колени.

Настроение, когда мы были под омелой, разрушено маленьким грызуном.

Спасибо, мышь.

Я кладу руки на ее ступню и массирую ее. Ее голова откидывается назад, и она потягивается.

— Это приятно.

— Я рад.

Мы сидим в тишине, кроме ее стонов, от которых мой член шевелится. Я бы с радостью отнес ее сегодня в постель. Мои руки скользят вверх по ее ногам, массируя икры, и я начинаю думать, что смогу вернуть себе эту ночь обратно.

Пока что-то не грохается в ванной.

Она вздрагивает, ее голова чуть не сталкивается с моей.

— Что это было?

Оказалось, что это шампунь в душе, но это не имеет значения. Сегодня ничего не будет.

ГЛАВА 24

БРИНН

К счастью, Пирс не пытался ничего предпринять прошлой ночью. Не было никакого способа, чтобы я расслабилась после эпизода с мышью, и в следующий раз, когда у нас будет секс, я не хочу быть погруженной в свои мысли, думая, что какой-то грызун подглядывает из-за плеча Пирса, пока он входит в меня.

Это наше предпоследнее соревнование, и мы с Пирсом идем наравне с Трэ и Тессой. Эндрю и Кензи, наконец, попали в таблицу с конкурсом снеговиков. Картер, очевидно, сдался, а мои родители дисквалифицированы из-за того, что пропустили слишком много мероприятий. Всем участвовать сложнее с Райей и Ноланом здесь, но никто из нас не променял бы это ни на что.

— Мы меняемся, — говорит папа.

— Окей, это соревнование зашло слишком далеко, — говорит Картер.

— О чем ты? — Трэ формулирует вопрос лучше, хотя я думаю, что говорю за всех нас, детей Расселов, что слово «меняемся» из уст моего отца вызвало у всех брезгливость.

— Выньте свои мысли из сточной канавы, — папа шлепает Картера по затылку. — Если ты обычно используешь лыжи, сегодня ты катаешься на сноуборде, и наоборот. Первый, кто спустится с горы, выигрывает это соревнование. — папа улыбается всем нам.

Пирс наклоняется ближе к моему уху и шепчет:

— Я никогда раньше не катался на сноуборде.

— Полагаю, сегодня это изменится.

— Черт возьми. — он качает головой.

Трэ смотрит на меня и дает мне самодовольную улыбку, потому что он и Тесса оба сноубордисты. Все знают, что перейти на лыжи легче, чем на сноуборды.

— Мы должны прийти первыми, чтобы обеспечить себе шанс на победу в общем зачете, — говорю я. — Последнее мероприятие — это то, что придумал Картер, и я предполагаю, что он действительно постарается выиграть его, поскольку оно его. И действительно ли мы хотим пытаться растопить ледяную скульптуру, не используя ничего, кроме рук и рта?

Пирс качает головой, но он выглядит действительно напуганным.

— Я должен, наверное, сказать тебе, что я однажды пробовал кататься на сноуборде, и я реально плох в этом. Типа, съехал с горы на своей заднице.

Отлично. Это не сулит нам ничего хорошего.

— Хорошо, что на этот раз у тебя есть я, чтобы помочь. — я вкладываю в голос фальшивую уверенность.

— Больше никаких разговоров о тактике. Берите свои вещи и садитесь на подъемники. Ваши мама и я будем внизу склона с детьми, — папа указывает на дверь. — Увидимся позже.

Мы меняемся оборудованием друг с другом и арендуем недостающее. Час спустя мы все ждем, чтобы сесть на подъемник, пока мама и папа машут нам, заставляя Райю и Нолана делать то же самое.

— Итак, держи вес по центру над доской, согни колени, старайся не цепляться кантом при поворотах и не стремись прямо вниз.

Пирс качает головой.

— Насколько ты расстроишься, если мы проиграем? — я смотрю на него пустым взглядом, и он кивает. — Сильно. Окей. Без давления. — он выдыхает.

— Конечно, я не расстроюсь.

Я буду огорчена, но я не настолько конкурентна, чтобы злиться из-за поражения. Дело скорее в том, что я хочу побеждать, и я чувствую разочарование, если не выигрываю.

— Почему-то я тебе не верю, — говорит он.

Подъемник подходит к концу, и мы сходим с него, а Трэ и Тесса прямо за нами, катаясь на лыжах, как гребаные профессионалы.

— Мы будем так хорошо смотреться на верхушке елки, — говорит Трэ, проезжая мимо нас, пока я медленно еду рядом с Пирсом, который несет свой сноуборд под мышкой.

Мы все добираемся до вершины горы. По крайней мере, Эндрю выглядит таким же напуганным, как и его кузен. Кензи смотрит на меня и морщится. Это немного пугает, что кто-то, имею в виду Эндрю или Пирс, может оказаться в отделении неотложной помощи,