Влюблённый жнец - Лола Кинг Страница 36

Я фыркнула.

— И я уверена, что планета будет тебе за это благодарна.

Меня прижимает к сиденью, когда он выезжает из своего дома, и мы уже выезжаем на шоссе, прежде чем я вспоминаю о том, что не выходит у меня из головы.

— Рен?

Он выходит из комфортной тишины со знанием дела: — Да?.

Это все, что мне нужно, чтобы понять, что он думал о том же, о чем и я.

— Что имел в виду твой отец?

На этот раз его молчание ощутимо, и от его напускного невежества мне становится не по себе.

— Что имел в виду твой отец, когда сказал, что наслаждайся, пока можешь?

— Мой отец — идиот, Пич. Ты же знаешь.

Его глаза не отрываются от дороги, и мне до смерти хочется заставить его посмотреть на меня.

— Знаешь, кто не идиот? Я. А теперь скажи мне, что он имел в виду.

Я наблюдаю за ним, пока он не наблюдает за мной, и это необычно. Я знаю, что где бы мы ни были, Рен всегда смотрит на меня. Но то, что он сосредоточен на дороге, — хороший повод не смотреть мне в глаза.

— Рен, — настаиваю я. — Какого черта? Ты скрываешь от меня дерьмо. И до сегодняшнего дня я не думала, что это касается меня.

— Я не...

— Не проявляй ко мне неуважения, — огрызаюсь я. — Вы с Ахиллом ведете себя странно с прошлого года, но сейчас все хуже. Что бы ты ни скрывал, признайся, потому что мне трудно примирить твое недавнее поведение с моим лучшим другом.

— Твоим лучшим другом. — Он фыркнул. — Это гребаное проклятие — быть твоим лучшим другом, ты знаешь об этом?

— Для тебя? Или для меня? Потому что я не изменилась. Но ты... Я нахожу на тебе кровь, на твоей одежде. Ты все скрываешь от меня и девочек.

Он скрежещет зубами, проглатывая правду. Но потом, словно не в силах держать все в себе, продолжает.

— Отец имел в виду, что скоро у меня не будет возможности выбирать тебя, а не кого-то другого, как я всегда делал. — Он смотрит налево, в окно, скрывая от меня свое выражение лица. Я знаю, что он хочет сказать что-то еще. — Без...

Оба наших телефона звонят одновременно, прерывая его. Этот специфический звук, который мы так хорошо узнали, положил конец нашему странному разговору. Неважно, что мне нужны ответы. Новости Гермеса всегда берут верх над всем.

— Я проверю.

Я хмыкаю, когда его взгляд переходит на телефон на центральной консоли.

Я открываю приложение СФУ, сердце колотится в ушах. Когда в дело вмешивается Гермес, я начинаю бояться. Особенно после сообщения, которое я получила об Ане.

Это не про меня... но это плохо.

Один из вас имеет доступ к серьезной секретной информации... и я благодарен вам за это.

Кто-то не попадет на бранч после бала в Стоунвью... Покойся с миром.

#убийцанасвободе #выуслышалиэтоздесьпервыми

На фотографии — полицейский отчет, который явно еще не должен быть опубликован. Он написан от руки, и в нем не говорится ничего, кроме того, как его нашли. Самое странное, что все это перечеркнуто ручкой другого типа, не той, что использовалась изначально, а внизу страницы нарисован маленький кружок с буквами С.C. рядом. Мне все же удалось прочесть несколько строк.

Сегодня в четыре утра в большом лесу, отделяющем Силвер-Фоллс от Стоунвью, было найдено тело.

Гематомы на лице. Череп раздроблен.

Раны на груди.

Квадратные пластиковые кусочки (возможно, от настольной игры «Эрудит») найдены в трахее и во рту.

Тело мужчины в настоящее время идентифицировано как Калеб Митчел (при нем найдено удостоверение личности).

Я трижды перечитываю отчет, прежде чем могу окончательно осознать его смысл. В груди так тесно, что я едва могу вдохнуть достаточно воздуха, чтобы выжить.

— Что такое? — спрашивает Рен, проезжая мимо ворот кампуса СФУ. Замок из красного кирпича становится виден, когда мы едем по извилистой дороге, ведущей к нему и остальной части кампуса.

Я снова перечитываю строчку о пластиковых фигурах. Возможно, от настольной игры «Эрудит». Их нашли у него во рту и в горле. Он... подавился ими?

Кто-то убил Калеба прошлой ночью. Кто-то проломил ему голову и запихнул в горло буквы из игры «Эрудит».

Рен останавливается, пропуская нескольких студентов, переходящих дорогу, и смотрит на меня.

— Что случилось?

— Калеб. — Я сглотнула. — Он мертв.

Я ищу хоть что-нибудь на его лице. Потому что мой инстинкт говорит мне что-то, но мой мозг говорит мне, что это невозможно. Рен, мой Рен, мой лучший друг, которого я знаю уже шестнадцать лет, не жестокий убийца. Он упрям, властен и живет ради победы. Но он не тот человек, который мог бы убить другого человека.

Что-то пронзает мой желудок, мое нутро кричит на меня, когда я фокусируюсь на его чертах.

Но в них нет ничего. Ни удивления, ни попыток оправдаться, ни невиновности, но и подтверждения вины тоже нет.

Он даже едва моргает.

Когда он снова едет вперед, я чувствую то, чего никогда не испытывала рядом с ним. Страх.

Я все еще чувствую его внутри себя, как раньше в его комнате, и теперь я боюсь его так, как никогда в жизни не боялась ничего другого.

— Что ты так сильно хочешь сказать, Беда?

Он подталкивает меня к тому, чтобы я проговорила свои безумные мысли. Но так ли уж они безумны, когда доказательство тому — прямо на экране моего телефона?

Я стараюсь держать свой голос под контролем всеми возможными способами.

— Они нашли у него в горле буквы от игры.

Выпустив сухой смешок, он наконец паркуется перед обоими нашими домами. Все мое тело напрягается, когда он поворачивается ко мне лицом.

— Разве это не безумие? — говорит он медленно, как будто удивлен не меньше, чем я. — То, что я делаю, потому что какой-то парень расстроил тебя?

— Это не смешно.

Я пытаюсь говорить решительно, как будто я могу бороться с той безумной энергией, которая вытекает из него прямо сейчас. Но мой голос дрожит, а во рту пересохло.

— Нет. Это не так. Человек мертв.

Он тянется ко мне, пытаясь ущипнуть за прядь волос, но я чисто инстинктивно отбрасываю его руку.

— Не трогай меня, — задыхаюсь я. — Рен.

Я зажмуриваю глаза и снова