Сломанный принц - Р. Г. Энджел Страница 36

Он кивнул. — Я это сделал, но, думаю, я был более чем терпелив. Теперь ты заказывал цветы, отправлял своего консильери на семейные встречи.

— Дом не мой кон…

— Ты думал, что просьба об одолжениях в федеральном суде не вернется ко мне? Пожалуйста, Джанлука, не такой уж ты и глупый.

— Я собирал долг.

— Так и было, — он покрутил перстень с печаткой, который носил на правом безымянном пальце. На кольце был выгравирован символ Тринакрии, редкое кольцо, которое было дано тебе как символ твоей власти. Маттео Дженовезе был единственным, кому разрешалось носить его в США; он был нашим боссом — нашим командиром, судьей и палачом. Его послали сюда, когда ему было всего пятнадцать, чтобы править всеми нами. Он был нашим capo dei capi и правил нами железным кулаком.

Тот, кого боялись и почитали… Проблема со мной, то, что раздражало его больше всего, заключалось в том, что мне больше нечего было терять, не было реальной точки давления.

Я поднял глаза на закрытую дверь своего кабинета. По крайней мере, раньше. Два года этот человек утратил свою власть надо мной, но теперь он ее вернул, и он это ясно знал.

Он полез в карман пиджака, и я напрягся. Он все еще мог решить, что я не стою хлопот, и выстрелить мне в голову.

Он достал длинную черную бархатную коробку. — Поскольку я собирался идти, я забрал это из Lucia Jewelry. Это прекрасное украшение на заказ… бриллиант… платина… 14 тысяч долларов, не так ли? Какой заботливый жест для того, кто тебе не особо важен.

Я прищурил глаза, этот ублюдок все знал еще до того, как ступил в этот дом. — Кто тебе принадлежит?

Он рассмеялся. — Все они, — он покачал головой. — Ты думал, я просто позволю тебе уйти и горевать в своем углу, не глядя на тебя? Ну… — он покачал головой. — Я должен сказать, все, кроме твоего консильера… Этот раздражающе верен.

— Он не мой консильер, и я не капо…

Маттео хлопнул рукой по столу. — Хватит! — заорал он.

Я остановился, пораженный. Маттео был спокойным и злым типом. Я видел, как этот человек перерезал горло предателю и вытер нож о его рубашку с тем же скучающим выражением лица, как когда он ходил в церковь. — Я мог бы сделать твою жизнь очень, очень сложной, Джанлука. Не. Проверяй. Меня, — холодно бросил он, и если я что-то и знал о Маттео, так это то, что он никогда не делал пустых угроз. — Но я мог бы сделать ее намного проще.

Я откинулся на спинку сиденья. — Проще?

— Ты знаешь, что я сделал для тебя, когда тебе было четырнадцать, — что я тебе дал.

Я напрягся; это был секрет, который я не хотел раскрывать. — Это давно в прошлом, Маттео, и я отплатил тебе десятикратно.

Он кивнул. — Да, ты согласился, но мне все равно не нужно было соглашаться на это. Тогда это было рискованно. Я был совсем новичком, но я принял твою сторону.

— Не бесплатно, — напомнил я ему. — В чем дело?

— Ты же знаешь, что не можешь жениться на ком хочешь, верно? Как капо ты должен жениться на члене пяти семей, но я помогу тебе жениться на ней.

Мое сердце подпрыгнуло от мысли о Кэсси. — Нет, она заслуживает лучшего. Я хочу, чтобы она не вмешивалась в это.

— Ты знаешь? — он посмотрел на подарочную коробку на моем столе. — Слишком поздно, ты знаешь это, верно? Она слишком много знает — для нее нет выхода. Ты позаботился об этом.

— Она ничего не знает.

— Это правда, Джанлука? — он провел указательным пальцем по нижней губе. — Ты знаешь, как я справляюсь с лжецами, — он поморщился. — Мне было бы обидно пытать ее, просто чтобы убедиться, но если это то, чего ты хочешь.

— Не причиняй ей боль. Все, что она знает, было моим правом поделиться.

— Я не причиню ей боль… если ты не заставишь меня сделать это, — он рассмеялся. — Я имею в виду, что я мог бы причинить ей боль, просто увидев, как ты истекаешь кровью, но она мне нравится.

Господи, помилуй ее — нравиться Маттео Дженовезе звучало почти как проклятие.

Точно так же, как твои чувства к ней едины, — насмехался глупый садистский голосок в моей голове.

— Когда ты придешь в себя и трахнешь ее, дай ей кольцо и заставь ее закончить обучение на медсестру. Нам нужно больше целителей в семье.

Я покачал головой.

— Они превращают жизнь простака в мучение.

— Энцо не простак. Почему тебя это вообще волнует?

Он усмехнулся. — Мне не испортило, а тебе да.

— Чего ты хочешь?

— Ты должен занять свое место, и мне плевать на твои маленькие внутренние потрясения. Ты капо, и ты отнимешь это у этого сумасшедшего ублюдка, который думает, что он умный.

Я пожал плечами. — Убери его.

Он закатил глаза. — Это бесхитростно, и я не могу — пока его идиотизм не приведет к настоящей войне, которая уже надвигается, мои руки связаны. Бенни слишком много, слишком вульгарен, слишком самоуверен, — он вытащил из кармана белый конверт. — Жирный ублюдок организует бал-маскарад в честь своего шестидесятилетия в следующую пятницу… Маскарад, как у шестнадцатилетней девчонки со вкусом к театральности.

Признаться, я удивлен, что ни Бенни, ни Савио не сообщили мне об их дурацкой вечеринке. Они так старались притворяться, что им не все равно, притворяться, что хотят, чтобы я был в семье, а не в шести футах под землей… Так что даже то, что он не прислал мне приглашение, вызвало у меня тревогу.

Маттео подвинул конверт ко мне. — Это фальшивое имя. Иди со своей девушкой. Отправь своего щенка. Мне правда все равно. Тебе нужно увидеть, что он делает, и остановить это. Я был более чем терпелив с тобой, Джанлука. Я дал тебе больше свободы действий, чем когда-либо давал кому-либо. Не заставляй меня жалеть о том, что поставил на тебя, — он встал, поправляя галстук и манжеты. — Тебе лучше уйти или прислать кого-нибудь, и я ожидаю, что ты очень скоро вернешься на свое место, Джанлука. Я никогда не славился своим терпением или снисходительностью.

Это было преуменьшением года.

— Не заставляй меня возвращаться сюда; тебе это не понравится, если я это сделаю… и ей тоже.

Я сжал кулаки на своем столе, пытаясь обуздать свою ярость. Противостояние Маттео было способом вызвать адский огонь на меня — на нее — и это было не то, чего я хотел.

Я резко кивнул ему.