Сломанный принц - Р. Г. Энджел Страница 35

перерыву, делая все возможное, чтобы избежать взгляда Дома. Я видел их, когда был в худшем состоянии, когда, как я подозреваю, моя жизнь висела на волоске. Я видел их обоих в прекрасном саду, и они сказали мне, что это не моя вина, что я ничего плохого не сделал и что мне нужно двигаться дальше и быть счастливым. Что они хотят, чтобы я был счастлив и любим, и видеть меня таким разбивало им сердца.

— Да… — прохрипел я, прежде чем прочистить горло под тяжестью эмоций от воспоминания об этой иллюзии, которая выглядела слишком реальной… Может, она была реальной. — Мне нужно выпить.

— Кэсси сказала нет. Антибиотики, которые ты принимаешь, слишком сильные. Тебе придется подождать еще несколько дней. Не заставляй меня звонить ей.

Я нахмурился; никто мне не говорил нет; никто ничего мне не приказывал. — Кассандра Уэст мне не начальник, — Дом фыркнул.

— Конечно, нет! — он повернулся ко мне с насмешливой усмешкой. — Мой маленький целитель, погладь мой член, пожалуйста, — он издевался высоким голосом.

— Я никогда не просил ее гладить мой член!

Дом снова рассмеялся. — Нет, но мы оба знаем, что ты хотел.

Я покачал головой. Я вспомнил, что называл ее «моей маленькой целительницей» — я делал это.

— Она не разобьет тебе сердце, Лука.

Я сделал удар и послал свой шар. — Нет, не разобьет. Мне больше нечего разбивать.

Дом понимающе улыбнулся мне. — Мы оба знаем, что это неправда. Я видел, что это неправда.

Я приветствовал быстрый стук в дверь. Все что угодно было лучше, чем откровенный разговор с Домом.

— Да?

Кэсси открыла дверь, и ее лицо озарилось, когда она посмотрела на меня. Мне нравилось, как она на меня реагировала, потому что каждый раз, когда ее зеленые глаза смотрели на меня, мое сердце подпрыгивало в груди.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она со своей обычной яркой улыбкой.

Я кивнул, улыбаясь в ответ.

— Спасибо тебе.

Она пренебрежительно махнула рукой, очаровательно порозовев от комплимента.

— Могу ли я что-нибудь сделать для тебя? — спросил я, пока она молча смотрела на меня.

Она быстро моргнула. — Что? О, да.

Мне было приятно видеть, как она на меня отреагировала. Она была искренне увлечена мной, несмотря ни на что… Это было настоящее чудо.

— Твой друг Маттео здесь для тебя.

Я издал усмешку, поворачиваясь к Дому. Это было хорошо!

Когда я заметил, что Дом напрягся и немного побледнел, я понял, что это не шутка, которую они запланировали; это была правда.

— Ты с ним знакома? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. Встреча Кэсси с Дженовезе, вероятно, была одним из моих худших кошмаров. Она кивнула, по-видимому, не замечая свинцового груза, который образовался в моих и Дома животах.

— Да, милый человек. Он на кухне.

Я кивнул. Маттео Дженовезе вторгся в мое пространство — не то, что я оценил. — Отлично, здорово, я пойду к нему. Почему бы тебе не пойти с Домом? — уйди как можно дальше от Маттео Дженовезе и оставайся взаперти, пока он не покинет дом.

— Да, — продолжил Дом. — Ты лишила меня телевизионной доброты, пока занималась этим. Я хочу знать, кто делал тот тест на беременность. Мои деньги на Брук.

Она несколько раз перевела взгляд с меня на Дома, явно не купившись на это.

— Кэсси… пожалуйста, — продолжил я.

Она сдалась. — Ладно, — она повернулась к Дому. — И это точно Хейли беременна.

Я подождал, пока они поднимутся наверх, прежде чем сделать глубокий вдох и пойти на кухню, чтобы встретиться со своей судьбой. Маттео никогда не покидал город, и он ехал сюда больше часа? Это не означало ничего хорошего.

Я нашел его сидящим на кухонном острове со стаканом молока и красным бархатным пеканом-брауни — моим пеканом-брауни — как будто он был здесь, хотя выглядел как чертов главарь.

— Она сказала, что это твое любимое, — сказал он мне, не отрывая взгляда от тарелки.

Я изучал его, одетого в его дизайнерский костюм, его темные волосы были идеально уложены. Честно говоря, за все время, что я знал Маттео Дженовезе, я никогда не видел ничего, кроме изображения совершенства.

Он медленно повернул голову ко мне, его холодные, бесстрастные глаза изучали меня, пока он доедал свой кусок.

Его глаза всегда были тревожными, и после многих лет отсутствия мне потребовалось некоторое время, чтобы снова к ним привыкнуть. У большинства из нас были темно-карие глаза, но его были самыми светло-голубыми, которые я когда-либо видел. В наших кругах даже ходила история о том, что его глаза просто отражали цвет льда, который заменил его сердце… жестокого короля.

— Джанлука. Ты жив.

Я молчал, не совсем понимая, куда он клонит с этим началом.

Он вздохнул, вытирая руки бумажным полотенцем, которое дала ему Кэсси. Идеальная хозяйка. — Я, честно говоря, немного разочарован. Я надеялся, что ты будешь мертв или при смерти, потому что я не вижу других причин, по которым ты не отвечал на мои звонки и не отвечал на сообщение, которое твой щенок принес домой. Единственной другой причиной была бы полнейшая глупость, и я ожидал от тебя немного большего.

— Я был занят.

— К черту прислугу? — он наклонил голову набок, словно обдумывая эту идею. — Я бы почти простил тебя, если бы это было так.

— Не. Трогай. Ее, — прорычал я, раздувая ноздри. — Она ни при чем.

Его губы изогнулись в злобной улыбке; я показал ему то, что он хотел увидеть.

Он встал. — Нам нужно поговорить.

Я кивнул, развернулся и ушел, молча приглашая следовать за мной в офис.

— Хочешь выпить? — спросил я, наливая себе стакан скотча. Не обращая внимания на указания Кэсси, это было обязательно для предстоящего разговора.

Он покачал головой и сел без приглашения. Я предложил ему выпить из вежливости — Маттео редко пил на публике.

— Итак… — он бросил скучающий взгляд на свое окружение. — Ты… сломленный принц мафии, скрывающийся в своем особняке посреди нигде, — он указал на мои длинные волосы и бороду. — Становишься дикарем…

Я фыркнул. — Так меня называют? Сломанным принцем?

— Я думаю, это вполне уместно. Ты капризный ребенок, который просто сбежал от своей ответственности, потому что его ранили.

Я стиснул зубы так сильно, что удивился, как они не разбились. Как он мог понять? Этот человек был психопатом.

— Я хотел отказаться от своего места; мой отец согласился.

— И я отказался, — добавил он, как будто это было нормально, что он решил за меня. У него была власть, и это все равно не исправило ситуацию.

— Но ты сказал,