Развод в 45. Найду моложе! (СИ) - Ксения Хиж Страница 34

— М-м, — выдыхаю тихо, цепляясь непослушными пальцами в ворох его волос. — О, Боже, Жора!

В голове мелькает мысль, что муж не прикасался к моей груди вот уже… лет десять. Его она не впечатляла. Не возбуждала. Не интересовала. А ведь грудь, пожалуй, самая эрогенная точка на моем теле.

Ох, я бесстыдница!

Закусываю губы, когда стоны мои становятся громче. Прошу бессвязно его прекратить. Мне плохо! И хорошо! И плохо оттого, что так прекрасно! Да и потом, мы не одни здесь!

— Жора, прошу! — шепчу, обнимая его за голову. Он уже ласкает мою вторую грудь и у меня просто сносит крышу.

— Пожа-а-алуйста! — верещу. — Пре-краа-а-ати!

Он причмокивает так смачно и громко, выбивая из моих глаз искры блаженства, и наконец отлипает от меня. Облизнув губы, громко с шумом вздыхает и поправив мой лиф и лямки, кивает головой.

— Прости…

— Нет, все было прекрасно!

— Ты такая… ты… Тая! — наклоняется и целует мои руки.

А я верю и не верю, что это происходит со мной.

Ну не притворяется он, видно же!

А значит я и вправду ему так сильно нравлюсь!

Я. Ему. Нравлюсь!

И это не детский сад! У нас все серьезно!

Как девчонка сжимаю коленки, когда он снова наполняет бокалы. Сдуваю с лица прядь волос и раскрасневшаяся, и разгоряченная подставляю под ветер лицо.

Мы плывем обратно. И я думаю о том, что будет, когда мы причалим. Мы уснем в одной кровати или каждый встретит рассвет у себя?..

Глава 18

Мы благодарим Романа и спускаемся с яхты. Взявшись за руки, идем по берегу, который утопает в полумраке. Поддавшись порыву, скидываю обувь и ступаю по гравию и песку босыми ногами. Не очень комфортно, но сейчас мне нравится эта острота ощущений — она не даёт мне потонуть в его флюидах. Не даёт забыться и раствориться в моменте, не дает потерять головы.

Моя грудь все еще горит от его прикосновений, и мысли о чем-то большем сейчас кажутся неправильными.

Я так не смогу! Не должна. Это слишком быстро!

Он вздыхает, обнимая меня за талию.

И мне так легко и хорошо, я так спокойна. Обнимаю его за предплечье, ухватившись двумя руками. Вода, плещется о камни, такая же обленившаяся, как и я. К причалу привязана маленькая плоскодонка с синим парусом — скольжу по ней взглядом, запечатлеваю эту картинку на память. В лесу надрывается сойка, в траве стрекот цикад, а легкое шевеление густого вечернего воздуха наполняет легкие ароматом моря, трав и его одеколона.

Подходим к тропинке, что ведет наверх, как у Георгия звонит телефон.

Жду пока он ответит, но он, посмотрев на дисплей, сбрасывает вызов, убирая телефон в карман.

Спрашивать кто ему звонит так поздно вечером — бестактность, но я не сдерживаю в себе этот порыв.

— Кто тебя тревожит? — произношу, крепче сжимая его ладонь.

В такой прекрасный вечер мне и вправду любое вмешательство извне кажется неприемлемым.

— Ольга, — выдыхает, ведя плечом. — Видимо, все никак не может успокоиться. Любопытство!

— Не порок! — добавляю.

— Точно! — усмехается.

— Женское любопытство оно такое, — хмыкаю.

Пока идем к машине, она звонит ему еще два раза. Когда же выезжаем на серпантин, ему звонят и с другого номера. Телефон, кротко пиликнув, отключается.

Георгий поджимает губы, хмурясь.

— Странно, охранник с фермы звонил. Первый раз такое.

— Так ответить!

— Батарея села. Сейчас зарядиться и перезвоню.

Он включает телефон на зарядку и кладет свою ладонь мне на колено.

— Тая?

— М-м?

— Как ты смотришь на то, что я проведаю сына, он уже лежит в кровати и зайду к тебе?

Все во мне замирает в сладком предвкушении. Тело приятно покалывает. Выдыхаю:

— Я не против. Я только за.

Одновременно улыбаемся. Он сильнее сжимает мою ногу, и его рука поднимается чуть выше, слегка приподымая подол моего платья.

Устраивается на моей ляжке. Удобно и ему и мне, хоть и выглядит это... развратно.

Чувствую учащенное сердцебиение. Я так впечатлена этим вечером, так обескуражена произошедшим, так расслаблена в его обществе, что сейчас наша близость снова не кажется чем-то необдуманным. Всё идет так, как должно.

Уже на въезде в поселок замечаем черный дым, что разрезает и без того темное небо. В этот же момент у него включается телефон и тут же звонит.

— Да? — торопливо отвечает Георгий и его пальцы сильнее нужного сжимают мою ногу.

— Георгий, ферма горит! — слышу вопль в трубке и у меня от ужаса перехватывает дыхание.

— Что значит — горит? — переспрашивает он тихо и резко давит на газ.

Машина рычит как зверь. Несемся по узким улочкам в сторону фермы.

На нем лица нет! А у меня нет слов, чтобы описать весь ужас сложившейся ситуации.

И ровно в тот момент, когда мы подъезжаем к ферме, небо озаряют ярко оранжевые всполохи. У ворот фермы уже собрались люди. Бегают с ведрами, тянут шланг. Здесь по меньшей мере человек сто, практически весь поселок!

Георгий вылетает из машины и бежит к воротам. Я с бешено стучащим сердцем замираю у автомобиля, прижимая к раскрытому рту ладонь.

Пожар охватил здание офиса, перекинулся на изгородь и как по фитилю уходит вглубь — туда, где живут фламинго.

— Какой кошмар! — выдыхаю, когда слышу за спиной вой сирены. Пожарные машины едут к месту событий.

— Мам! — окликает знакомый голос.

В этом хаосе лиц и крика я слышу голос дочери.

Озираюсь по сторонам и от неожиданности охаю.

Злата бежит ко мне. Глаза ее горят испугом.

— Дочка! — сжимаю ее в объятиях. — Родная моя! Ты как здесь оказалась?

— До тебя не дозвониться! — отвечает возмущенно… муж.

Оборачиваюсь, сжимая дочь в объятиях.

Муженек стоит в метре от нас, у его ног спортивная сумка и рюкзак.

— Ты почему трубку не берешь? Дома тебя не оказалось, там замок! Нам пришлось искать тебя по посёлку, и все как один указали на эту ферму. Где тебя черти носят?

Обескураженно замираю.

Приехал, не предупредив. Примчался, я бы сказала! Да еще и разговаривает со мной при всех в таком тоне! Здесь, конечно, пожар, не до меня всем, но поселок маленький, а люди падкие до экшена. Поэтому и нашу заварушку, уверена, мимо ушей и глаз не пропустят.

Какого черта он себе позволяет?!

Выдыхаю, стискивая дочь в объятиях. Вдыхаю запах ее волос.

Вздрагиваю, когда за спиной с шумом льется поток воды под сильным напором, когда кричат люди. А внутри еще бомбит нехило от другого