После развода. Первая жена (СИ) - Кариди Екатерина Руслановна Страница 33

Позже.

- Да, конечно, - кивнула Аня.

Приняла его руку и поднялась из-за стола.

Зачем Арсению понадобилось провожать этого Бориса до вертолетной площадки, Аня тоже не стала спрашивать. Если он просит подыграть, она могла это сделать сейчас, а позже разобраться.

Как произошло, что она стала потихоньку врастать в этот криминальный мир с его звериными законами, Аня сама не поняла. Но она уже вросла. Стала частью всего этого. И тут уж ей лучше быть на равных.

***

Остров был невелик, идти до вертолетной площадки недалеко. Они неторопливо прошлись по террасе.

- Красиво тут у тебя, - обронил адвокат оглядываясь.

- Да, - скучно подтвердил Арсений.

А она наконец поняла, что проскальзывает моментами во взгляде у гостя. Зависть. Но было еще что-то, это что-то инстинктивно настораживало.

Так незаметно они добрались до вертолетной площадки. Но мужчины еще не спешили прощаться. Борис показал взглядом на нее и сказал:

- Конечно, это твое дело, Арс. Но у тебя жена в положении. Ты хоть гинекологу ее показывал? Я бы на твоем месте не стал так рисковать, а поместил ее в хорошую клинику.

Вот опять адвокат поднимал эту тему, Аня прищурилась.

- Не волнуйся, - с усмешкой взглянул на него Арсений. – О своей жене я позабочусь сам.

На самом деле, на острове у Ани был персональный врач. Но она уже поняла, что Арсений по какой-то причине стремится дать адвокату минимум информации. А он протянул руку Борису:

- Ну, бывай.

Тот с чувством ее пожал.

- Удачи тебе, Арс. Созвонимся еще. Ни за что не беспокойся, я буду держать тебя в курсе.

***

Когда вертолет поднялся и пошел над морем, Арсений некоторое время провожал его взглядом. А после проговорил:

- Аня. Я никогда не спал с Мариной. Клянусь тебе.

Потом перевел взгляд на Владимира, стоявшего чуть поодаль, и едва заметно кивнул. Ей не показалось, между ними точно произошел какой-то немой разговор.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила она.

Он повернулся к ней. Темно-синие в черноту глаза горели изнутри, как у зверя.

- Мы возвращаемся, - сказал. – Через три дня. Но об этом никто не должен знать. Поняла?

На одно короткое мгновение ей стало не по себе. Потому что она вдруг поняла кое-что о человеке, который ее муж, раз уж так распорядилась судьба. Он же постоянно на взводе, его действия кажутся неадекватными, порой лишенными логики и жестокими.

Но нет, логика в его действиях была, глубоко спрятанная, ибо он скрытен, недоверчив и непредсказуем как зверь. И как зверь жесток. Можно было бы сказать, что он параноик, у него крыша едет на этой почве. Но Аня жила в том доме и видела сама, что это не придурь. Он действительно окружен врагами, и его жизнь непрерывная война.

Стоят ли большие деньги того?

Глупый вопрос. Люди одержимы жаждой богатства и власти, на все пойдут ради этой своей мечты. Убить, предать – кто станет заморачиваться такими мелочами, когда на кону огромные бабки?! Сорви куш – а дальше будет только «долго и счастливо».

Но есть такой маленький смешной нюанс. Ни у кого не будет потом «долго и счастливо». Потому что это чудовищная ловушка, мясорубка, из которой невозможно выбраться. И да, большие бабки меняют человека, от них в душе не остается ничего человеческого. Как правило. Но тут был нюанс.

Тот мужчина, что своими руками смастерил душ из пластиковой фляги, и жил с ней в шалаше на пляже, немного не вписывался в это правило.

«Мы возвращаемся через три дня, но об этом никто не должен знать».

Получалось, что сейчас об этих планах Демидова знали только она и ее телохранитель Владимир?

Все это пронеслось в голове мгновенно.

Аня кивнула:

- Да, я поняла.

Муж некоторое время смотрел на нее и хмурился каким-то своим мыслям, потом легко провел кончиками пальцев по ее щеке:

- Спасибо.

И мотнул Владимиру головой:

- Проводи.

- А ты? – спросила Аня.

- Я приду, - он забрал обе ее ладони в одну свою и смотрел в глаза. - Как только. Сразу.

Это значило – не спрашивай? То есть, он выдал ей верхушку айсберга, а остальное, что он собирался делать, под темной водой.

- Но ты мне все расскажешь, - сказала она.

И это был не вопрос. Долгую секунду он смотрел на нее, в потемневшихдо черноты синих глазах горело что-то неизреченное, потом смежил веки.

- Позже. Все скажу. Обещаю.

Больше ничего не скажет. Ей оставалось только принять это. Тем более что телохранитель уже ждал, это ощущалось на интуитивном уровне, давило.

- Хорошо, - она кивнула и пошла прочь с вертолетной площадки.

Владимир незаметно и бесшумно догнал ее и пошел рядом. И нет, Аня не стала ничего у него спрашивать. Злилась? Безусловно – да. А в голове вертелась только одна мысль: «Попробуй, обмани меня. Солги еще хоть раз!»

***

У ее апартаментов уже ждала Виктория. Улыбнулась ей:

- Донна, как прошел ужин? – слишком много заинтересованного блеска в глазах.

Какой-то назойливый рефрен.

Странно да, искать подтекст во всем? Осознавать, что ты опять под колпаком, и нужно обдумывать каждое слово, чтобы не выдать себя. Как будто она снова вернулась в тот дом, где она была заперта и окружена шпионами. Сейчас Аня могла бы только посмеяться - пригодилась полученная там школа выживания.

- Мне все понравилось, - проговорила она. – Передайте повару мою благодарность.

Дальше этого разговор не пошел, как Виктория ни пыталась. В конце концов, экономка ушла, а Аня потушила везде свет и замерла у витражной стены.

Похоже, подошел к концу райский отпуск на этом острове.

Но осталось еще три дня.

Думала ли она, что эти дни, которые им предстояло провести тут вдвоем, покажутся ей драгоценными?

Ночное море, легкая рябь на воде, серебро, щедро рассыпанное по водной глади…

Вдруг шорох за спиной и горячий шепот в основание шеи:

- Аня… - ладони сжались на ее плечах.

Она не слышала, как отворилась дверь, а теперь он стоял за ее спиной. Закрылись глаза, сбилось дыхание. И да, эти три дня и три ночи надо было прожить так, чтобы потом всю жизнь вспоминать.

***

Но кто же не знает простую истину: планы придумывают не для того, чтобы они исполнялись.

***

Пал Палыч Прохоров возвращения Сенькиного адвоката с большим нетерпением ждал. И как только ему доложили, что тот прилетел, велел, чтобы Бориса доставили к нему прямо ночью.

- Ну что? – поинтересовался Пал Палыч, сидя в кресле в своем кабинете. – Узнал?

Благодушно так, расслабленно.

Борис Ганин невольно подумал: как хорошо было раньше, когда он еще не влез во все это. Ведь мог же не учиться на адвоката, а стать сантехником. Или автослесарем. Работал бы себе за копейки потихоньку… Но нет, сама мысль остаться без денег была кощунственной. Остаться без всего, к чему он привык? Да ну нахрен!

Но в тот момент было просто страшно. Потому что этот чудовищно жестокий старик мог в любой момент замочить его. Одно неверное слово, и…

Адвокат Демидова уже видел себя с полиэтиленовым пакетом на голове. И неизвестно, кого в тот момент он боялся больше, Арсения Демидова или этого мило улыбавшегося ему дедушку.

Все равно что между львом и крокодилом - ему в любом случае не жить. Если только… Стравить их между собой. Это был единственный шанс, и за этот шанс он ухватился.

Он нервно усмехнулся и провел ладонью по волосам.

- Устал немного, Пал Палыч, прости. Можно мне хотя бы кофе? Глаза слипаются и в горле пересохло.

- Можно, конечно, - благодушно кивнул Прохоров.

И дал знак. Кофе через минуту принесли. Эта минута и еще минута, пока, обжигаясь, пил, - вот все время на размышление. Но Борис Ганин не зря работал адвокатом на воротил теневого бизнеса, умел соображать быстро. Особенно когда от этого зависела его жизнь.