Высокомерный наследник - Мишель Хёрд Страница 32

— Да? И что он сказал?

Джейс заводит двигатель и, положив правую руку на спинку моего сиденья, смотрит назад, сдавая машину. Прежде чем переключить передачу, он впивается взглядом в мои глаза и ухмыляется:

— Папа сказал, что мне пора вернуться к флирту с тобой. Чем скорее всё вернется в норму, тем лучше.

Я строю недовольную мину:

— Только попробуй. С меня хватит ссор с тобой.

Выруливая на дорогу, Джейс тянется к моей руке, берет ее и подносит к губам, запечатлевая поцелуй на тыльной стороне ладони.

— Не-а, тебе нравится со мной флиртовать.

— Ссориться, — спорю я, но не могу сдержать улыбку.

— Флирт, ссоры — это одно и то же, — заявляет Джейс со своей фирменной сексуальной ухмылкой.

Черт, я скучала по этой ухмылке.

Когда мы добираемся до общежития, Джейс практически затаскивает меня в свою комнату.

— Мне нужно делать задания, — предупреждаю я его.

— Я знаю, — отвечает он, усаживаясь на кровать и притягивая свой ноутбук. Он смотрит на меня и хлопает по месту рядом с собой. — Приземляй свою сексуальную попку здесь, будем работать.

Качая головой, я беру свой ноутбук и устраиваюсь на кровати, ворча: — Стоило догадаться, что ты мгновенно вернешься к прежнему состоянию.

Сказать по правде, я рада. После визита к родителям Джейс кажется более спокойным.

ДЖЕЙС

Закончив составлять график и вносить данные, я поглядываю на Милу. Она хмурится на ноутбук так, будто у того выросли две головы.

— Что не так? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы посмотреть на экран.

— Я застряла на амортизации.

Я просматриваю ее расчеты и объясняю: — Тебе нужно вычесть общую стоимость, но не за один год, а списывать определенный процент в течение пяти лет.

Она хмурится:

— Но это ноутбук. Он и двух лет не проживет. По крайней мере, мои не живут.

— Окей, — я придвигаюсь ближе и указываю на выдержку из задания. — В данном случае тебе нужно рассчитать амортизацию согласно требованиям налоговой — это пять лет, как в примере.

Она морщит носик:

— Терпеть не могу бухучет.

— Нет, ты просто упрямая, — подшучиваю я. — Нельзя переносить то, что ты делаешь в жизни, на учебу. Факты есть факты, детка.

Мила хмурится еще сильнее:

— Почему ты меня так называешь?

— А? — Тут я потерял нить разговора.

— «Детка». Почему ты меня так называешь?

Я наклоняю голову, на моем лбу тоже появляется складка.

— Тебя это раздражает?

— Нет. — Она откладывает ноутбук и поворачивается ко мне, скрестив ноги. — Я просто хочу знать, почему.

— Потому что ты — моя детка, — отвечаю я единственным доступным мне способом. Я не думаю, что сейчас подходящее время признаваться ей в любви. Хочу подождать, пока ей станет лучше.

— Уф, — фыркает она, снова хватая ноутбук. — Тебя понять еще сложнее, чем бухучет.

Я заливаюсь смехом:

— Да что тут сложного? Я весь состою из любви.

Она фыркает, а затем морщится от боли.

— Ой… мне нужно сделать перерыв и приложить лед к ребрам.

Закрыв ноутбук, я откладываю его в сторону и встаю.

— Я принесу.

Я сбегаю на кухню за пакетом льда из морозилки и возвращаюсь:

— Ложись. Я столько раз видел, как медсестра это делает, что я уже почти эксперт.

Мила ложится на правый бок, а я устраиваюсь позади нее. Я приподнимаю ее футболку ровно настолько, чтобы приложить холодный компресс к травме. Удерживая пакет рукой, чтобы он не сполз, я ложусь рядом, подложив правую руку под голову.

Через пару минут я внимательно смотрю на ее профиль:

— Полегче?

Она кивает:

— Спасибо.

Желая устроиться поудобнее, я просовываю правую руку под шею Милы и, оказавшись с ней на одной подушке, обнимаю ее под подбородком.

Мы лежим в тишине, а затем я спрашиваю: — Ты правда сможешь вернуться на учебу в понедельник?

Она берет меня за предплечье и отвечает: — Да.

— Когда закончим со льдом, не забудь показать мне свое расписание.

— Зачем?

— Я не позволю тебе разгуливать по кампусу в одиночку.

Она переворачивается на спину и смотрит на меня в упор:

— Я буду с Джейд и Фэллон.

Я поправляю пакет у нее на боку и вскидываю бровь:

— И что?

— И то, что они будут со мной. Ты не можешь прогуливать свои пары и таскаться за мной хвостом. Это безумие.

— Мила, я пока не возвращаюсь на учебу. Ты застряла со мной, пока я не буду уверен, что никто не посмеет вякнуть в твою сторону.

Она садится и смотрит на меня взглядом «ты, должно быть, шутишь». Когда я вижу, как в ее глазах начинают лететь искры, на моих губах расплывается улыбка.

Боже, я так скучал по этим искрам.

— Ты не пропустишь больше ни одного занятия из-за меня! — восклицает она, и в ее голосе звучит крайнее возмущение самой мыслью об этом.

Я тоже сажусь и наклоняюсь к ней так близко, что между нашими лицами остаются считанные дюймы.

— Да неужели? И как ты собираешься меня остановить?

Она раздраженно выдыхает:

— Ты невыносим, Джейс. — Затем она корчит гримасу и бормочет: — И ты еще считаешь, что в этих отношениях упрямая я.

Я наклоняю голову, моя улыбка становится еще шире. Поймав ее взгляд, я переспрашиваю: — В отношениях?

— Ой, ты прекрасно понял, что я имела в виду! — Она закатывает глаза и собирается слезть с кровати. — Я имела в виду нашу дружбу.

— Ну нет, я четко слышал слово «отношения», — поддразниваю я ее.

Она обходит кровать, хватает подушку у меня за спиной и ка-а-ак ударит меня ею.

— Перестань меня дразнить!

С напускной злостью на лице она выходит из комнаты, и я тут же вскакиваю. Смеясь, я бегу за ней:

— Ты куда?

— От всех этих споров я проголодалась, — ворчит она, застыв перед холодильником.

— Садись. — Я усаживаю ее на кухонный стул и достаю остатки пиццы. Раскладываю пару кусков по тарелкам и, пока они греются, спрашиваю: — Что будешь пить?

— Воду, — отвечает она.

Я смотрю на нее, и когда наши взгляды встречаются, я подмигиваю.

В ответ получаю лишь недовольное фырканье — она закатывает