Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына Страница 31

Чёрта с два.

Всё исчезло, будто и не было.

Дима выплатил мне тринадцать миллионов. Быстро, сухо, явно под давлением Берсенева.

А потом Дима женился на Алле.

Я видела фотографии в соц. сети, хотя уже давно ни бывшего мужа, ни его племянницы нет у меня в «Друзьях». Красивая, изящная, идеальная свадьба. И счастливое лицо Димы, который на всех фотографиях был с Аллой. А Римма едва ли не лопалась от гордости и радости за сына. Только Берсеневы стояли спокойные, едва ли не равнодушные. Но счастья за дочь я в них не увидела.

Впрочем, это теперь совершенно не моё дело. Кристина больше не приходила, а Дима с матерью, наконец, отстали от меня.

В первые недели я… привыкала к тишине. Да, я уже жила у мамы, где каждая занималась своими делами, но сейчас это было другое.

Никто не дёргал меня. Не требовал оладий с клубничным вареньем, а потом их не ел. Не прогибал, не просил, не шантажировал.

В тридцать три года я стала жить, как человек. Свободная женщина. Собирать себя по кусочкам.

Я купила ту евродвушку, которую хотела. Осталось закончить ремонт, и я смогу переехать от мамы в свою собственную квартиру. Сева говорит, осталось доделать совсем чуть-чуть…

Прикрываю глаза.

Сева рядом. Со мной. Как и обещал. Он больше не целовал меня и не менял мне колесо, но все его действия говорят сами за себя: ему не всё равно.

Он… влюблён в меня. И от этого мне волнительно. Сладко. И страшно.

— Ну что, — улыбаюсь племянникам Севы, которым уже наскучили погремушки. — Пора кушать.

Олеся кормит мальчишек грудью. Она оставила сцеженное молоко, поэтому кормление проходит быстро. Я справляюсь: у меня был опыт работы медсестрой в отделении патологии новорождённых.

Олеся сказала, что вечером сама погуляет с Маркушей и Тёмой, но я хочу остаться и помочь ей. Всё же после стоматолога чувствуешь себя совершенно разбитой. Тем более одевать двух малышей в зимнюю одежду одной очень не с руки.

Мальчишки тянутся ко мне. Быть может, будут однажды называть тётя Таня. Если мои отношения с Севой продолжатся…

Хватит.

Заставляю себя прекратить самобичевания. Да, Сева занимается ремонтом моей квартиры. Он нанял знакомую бригаду, которая споро и качественно делает ремонт. Сева ездил со мной на закупки. Я просто говорила что хочу, а он договаривался, оформлял бумаги, следил за доставкой.

С Димой всё было не так. Да, я выбирала, но и все организационные вопросы тоже лежали на мне. Дима просто давал деньги. Да и делал бывший муж всё это для себя. И Аллы.

А Сева — для меня.

Я узнала, что он сам живёт на Притомском, а Олеся — рядом. В Новокузнецке она оставалась по привычке после развода, ведь прожила там много лет. А теперь вернулась домой.

Укладываю мальчишек на дневной сон. А через десять минут звонит Сева.

— Уснули? — спрашивает тихо, хоть и находится сейчас у себя в автосервисе.

— Да, — отзываюсь. — Ты так хорошо знаешь их режим.

— У Олеси не забалуешь, — усмехается. — Она ещё не вернулась?

— Пока нет.

Я слышу его голос. Говорю с ним. Сердце сладко сжимается. Колотится.

Мама была права: я влюбилась.

— Таня, что ты делаешь вечером?

— Хотела помочь Олесе с прогулкой.

— А потом?

— Потом свободна, — не могу сдержать улыбку. — Думала съездить, квартиру посмотреть…

— Я тебя отвезу, — произносит Сева.

— Но ты хотел сказать что-то ещё, — улыбаюсь.

— Конечно, — почти вижу его ответную улыбку. — Как ты смотришь на то, чтобы поужинать в ресторане русской кухни? На Набережной.

— «У Медведя»?

— Да.

— Я «за». Там вкусные блины.

— Отлично. Тогда заеду за тобой в семь вечера.

Сева отключается, а я ложусь на диван и гляжу в приоткрытую дверь на спящих малышей.

В начале февраля вечера уже не такие тёмные, как в декабре, но солнечного света всё равно так мало… Я очень жду лета. И раньше ждала, но тогда к нему обязательно прилагался огород Риммы. Больше никогда.

Олеся возвращается, когда у Маркуши и Тёмы полдник. С зубом оказалось всё не так страшно, поэтому мы спокойно гуляем.

— Таня, я не знаю, как тебя благодарить, — произносит Олеся, когда мы возвращаемся домой. — Что… я могу для тебя сделать?

— Олесь, — качаю головой. — Вот не надо. Я хочу тебе помочь. Я знаю, как это тяжело. Видела много мамочек. Просто прими и всё.

— Сложно, — улыбается. — Бывший муж требовал земные поклоны за каждое движение.

— Да и пошёл он к чёрту!

Мы смеёмся. Я понимаю Олесю, а она понимает меня. И по счастью бывшие мужья нам не докучают. Да, Олесиного нет в живых, но страшно представить, если бы её сейчас изводил обиженный бывший.

Олеся продолжает вязать. Медленно, но всё равно. Благодаря ей у меня обновился гардероб. Я ведь и забыла, что люблю вязаные вещи ручной работы. Мягкие, яркие, тёплые. И речь не про физическое тепло.

Мне всегда жалко уходить от Олеси и мальчишек. Я успела привязаться к ним. Проникнуться.

И снова в сердце — щемящая тоска. Мне почти тридцать четыре года. А я так хочу своего малыша…

— Мам, в магазине надо что-то купить?

Захожу в квартиру. Мама на кухне — готовит ужин. Надо взять ей что-нибудь в ресторане…

Она стоит ко мне спиной, и по её напряжённым плечам я вижу: что-то не так.

В груди холодок. Разуваюсь, прохожу на кухню. Мама поворачивается ко мне. Оглядывает, принюхивается и вздыхает:

— Ты снова была у Олеси?

— Да, — хмурюсь. — А что?

— Ничего, — качает головой. — Просто… Таня, но ведь история повторяется.

— Ты о чём? — не понимаю.

— О детях. — Мама присаживается за стол, комкает и разглаживает полотенце. — Ты влюбилась в мужчину. У него сестра. У сестры дети. Ты им помогаешь. Ничего не напоминает?

Я слушаю её. Холодок ползёт у меня по спине.

— Так было с Димой, — продолжает мама. — Ты же помогала с Кристиной.

— Когда она была маленькой — нет, — отвечаю твёрдо. — Димина сестра никого близко к своей семье не подпускала.

— И правильно делала, — мама смотрит мне в глаза. — Таня, я боюсь за тебя. Не хочу, чтобы кто-то снова сделал тебе больно. А ты… Ты снова наступаешь на те же грабли.

— Нет, — произношу громко. — Нет, мам, это не так. Олеся ничего у меня не требует. А Сева делает мне ремонт. Он поддерживает меня. Он со мной.

— Дай-то Бог, чтобы так и была, — мама возвращается к плите. — Просто…