Сезонна игра - Кэти Бейли Страница 30

С одной стороны, я его понимаю — Мэдди действительно сногсшибательна. Но с другой, моя собственническая сторона хочет сказать ему, чтобы он прекратил раздевать мою жену глазами. У него уже был шанс, и он его упустил.

Болван явно до сих пор что-то к ней чувствует, пусть сам этого ещё и не осознал. Почти жаль Элизабет — она симпатичная, но, как я уже говорил, не идёт ни в какое сравнение с глазами Мэдди, её очаровательной улыбкой и изгибами, от которых кружится голова. Хотя, вспоминая, что Элизабет начала встречаться с Адамом, когда он был в долгосрочных отношениях, — сочувствие у меня как рукой снимает.

— Да, это игрушка в виде огурца, спрятанная в ёлке, — отвечает Мэдди, её полные красивые губы изгибаются в улыбке. Сегодня на ней красная помада и, чёрт возьми, она ей идёт. — Эта игра традиция на нашу первую ночь в домике.

— Сейчас всё объясню новичкам! — восклицает в приподнятом настроении бабушка Дороти (или, как она сама просит, «зови меня Дот, милок!») Пламли. Произнеся слово «новички», она строго смотрит на Элизабет, а затем сияющей улыбкой встречает меня и, потянувшись, растрепывает мне волосы.

Именно потянувшись — старушка ростом не больше полутора метров. С аккуратно собранными в пучок седыми волосами, в блузке с пуансеттией посреди зимы и очками в красной оправе она вполне могла бы потягаться с самой госпожой Клаус.

Разве что немного поддатая госпожа Клаус…

Допив остатки пряного глинтвейна, Дот пускается в рассказ о том, что игра «найди огурец» (название, с которого я не мог не усмехнуться) — рождественская традиция в Германии, и семья играет в неё каждый год, чтобы почтить немецкое наследие.

— Кто первым найдёт игрушку в виде огурца на ёлке, получит первый подарок на Рождество и удачу на весь следующий год!

Я киваю.

— Понял.

Звучит безумно. Но не более безумно, чем всё остальное, что происходило в последнее время.

Элизабет тоже кивает, поправляя своё чёрное обтягивающее мини-платье, в которое переоделась к вечеру. Затем она бросает взгляд на Мэдди и с демонстративной собственнической нежностью кладёт руку на руку Адама. Адам в это время тяжело вздыхает и весь рассказ бабушки демонстративно изучает свои кутикулы.

Я с удовлетворением отмечаю, что кольцо на пальце Элизабет и вполовину не так впечатляет, как у Мэдди. Украшение Элизабет — типичное «дорого-богато», как будто его выбрали по шаблону для женщины с «дорогим вкусом». А кольцо Мэдди — оно как она сама — необычное, искрящееся, красивое и по-настоящему особенное.

— Раз, два, три… поехали! — восклицает Дот, и вся компания бросается на поиски огурца.

Честное слово. Такого не придумаешь нарочно.

Настоящая, живая девятиметровая пихта Дугласа, выгодно подчёркивает высоту потолков в домике. Искать зелёный огурец среди ветвей, украшенных множеством игрушек и огоньков, оказалось сложнее, чем я думал.

И куда более азартно. Мэдди ползает по полу на четвереньках. Мистер Пламли, кажется, в буквальном смысле слова швыряет украшения через всю комнату. А мамочка Мэдди, вся такая сдержанная и благовоспитанная, запуталась в гирлянде и (что особенно весело) вопит: «Копай глубже, Ричард!» своему мужу.

Но я парень спортивный, по жизни и в соревнованиях, так что с радостью вливаюсь в этот хаос. В отличие от Элизабет, которая смотрит на всё происходящее так, будто наступила в коровью лепёшку — нос морщит, подбородок задрала.

— Ну же, Лиззи, присоединяйся к веселью! — кричу я, используя своё преимущество в росте и заглядывая в верхние ветви. Судя по лицу, она как раз из тех «Элизабет», которые терпеть не могут, когда их зовут Лиззи.

— Ага, Лиззи, задействуй мышцы, — добавляет Адам, хлопая по веткам и ощупывая ёлку своими шаловливыми руками.

— Я лучше воздержусь, спасибо, — фыркнула Элизабет.

В тот же момент, когда я замечаю блестящий зелёный шарик, к нему тянется и Адам.

Наши руки касаются украшения одновременно.

— Нашёл! — восклицает он, его пальцы первыми прикасаются к игрушке, но моя рука уже обхватывает “огурец”, опережая его на долю секунды. Я держу эту нелепую вещицу, но Адам всё ещё продолжает тянуться к ней. Я решаю отпустить и отступаю на шаг, приподнимая брови в немом вопросе: серьёзно, мужик?

— Себ был первым, — замечает Мэдди.

— Я был первым, — бурчит Адам с видом обиженного ребёнка, сжимающего в кулаке игрушку в виде огурца.

— Нет уж. У тебя просто медленные рефлексы, мальчик, — весело смеётся Дот. — Себастиан тебя обошёл. Может, с Мэдди он и пришёл вторым, зато с огурцом был первым, это точно. Теперь это огурец Себастиана.

Я нахожусь в этом домике всего пару часов, а у меня уже есть надёжный союзник, бабушка Адама.

Адам нехотя протягивает мне игрушку, но я останавливаю его:

— Всё в порядке, оставь себе, — говорю я тем же тоном, каким разговаривал с Аллегрой, девочкой, ненавидящей хоккей, на благотворительной ёлке.

— Но это же твой огурец, Себ, — говорит Мэдди с лёгкой улыбкой, будто понимая, что теперь преимущество на моей стороне, а моя показная невозмутимость выставляет Адама мелочным и смешным.

Мне хочется снова увидеть эту её улыбку. Потому что этот тип её ранил и унизил. Чёрт побери, на всю страну. Может, она и моя “временная жена”, но никто не смеет обижать тех, кто мне дорог. Никогда.

Я выразительно смотрю на крошечную трёхдюймовую игрушку в кулаке Адама:

— Нет, это определённо огурец Адама.

Элизабет ахает, Адам слегка теряется, а Мэдди сдавленно прыскает от смеха, не ожидая такого. Окрылённый этим, я обнимаю её за плечи и целую в макушку.

— Ну что ж, раз игра окончена, пойдём выпьем?

Мэдди кивает, глядя на меня так, будто я для неё звезду с неба достал. Мы направляемся на кухню, и как только оказываемся вне пределов слышимости остальных, она буквально сотрясается от смеха.

— Это было гениально, Себ, — выдыхает она.

Приятно, конечно, это слышать, но одновременно становится как-то тоскливо. Всё, что я сделал — это тонко поддел бывшего, задев его самолюбие. Ничего особо умного или оригинального. Просто для Мэдди планка опущена так низко, что, кажется, уже катается по полу.

— Он полный идиот, — легкомысленно говорю я, наливая нам по бокалу газированного яблочного сока.

Она запрыгивает на кухонную стойку.

— Жаль, что Джакс это не увидел. Он никогда не любил Адама. Думаю, ты ему понравишься.

— Отлично, — отвечаю я искренне. Мне правда хочется, понравится ее брату— уже сейчас видно, что он единственный в семье по-настоящему знает Мэдди.

— И он с тобой будет говорить о хоккее. Он любит