Измена. Право на счастье! - Рита Вяземская Страница 3

— Пойдемте, Вера Петровна, — басит один из них, тот, что постарше. Он хватает меня за плечо.

— Отпустите! — я вырываюсь, отступая на шаг. — Я никуда не пойду!

Второй охранник заходит с другой стороны, перехватывает мою вторую руку. Они действуют слаженно, как бездушный механизм. Меня отрывают от пола.

— Вадим! — кричу я, пока меня волокут к выходу. — Ты не можешь так поступить!

Вадим даже не смотрит в мою сторону. Он отворачивается к окну, складывая руки за спиной.

Меня тащат через прихожую. Я брыкаюсь, пытаюсь упереться ногами в пол, но против двоих здоровых мужиков у меня нет шансов. Дверь распахивается.

В лицо ударяет ледяной ветер. На улице стеной льет дождь. Крупные, тяжелые капли мгновенно пропитывают мою тонкую блузку.

Охранники тащат меня по мокрой брусчатке двора. Я скольжу в своих домашних туфлях, спотыкаюсь.

— Отпустите меня! Умоляю! — плачу я, глядя на их непроницаемые лица.

Мы подходим к высоким кованым воротам. Младший охранник нажимает кнопку на пульте, створки бесшумно разъезжаются.

Меня выталкивают за территорию. Я не удерживаюсь на ногах и падаю коленями на мокрый асфальт. Ладони обдираются о мелкие камни.

Ворота с лязгом захлопываются за моей спиной. Замок щелкает.

Я остаюсь одна на улице.

Холодный дождь заливает глаза, смешиваясь со слезами. Я подползаю к решетке, хватаюсь за холодные металлические прутья.

— Пустите! — кричу я в пустоту двора. — Откройте!

Никто не отвечает. Только шум дождя и гул машин на далеком шоссе.

Я трясусь от холода. Зубы выбивают дробь. Тонкая ткань блузки прилипла к телу, не спасая от ветра.

Я смотрю на дом. На светящиеся окна гостиной, где только что рухнула моя жизнь. Там, в тепле и безопасности, остался человек, который методично уничтожил меня.

Внезапно в конце улицы появляются фары. К воротам подъезжает серебристый минивэн — машина, на которой наш водитель возит Тёму и Сеню на занятия.

Сердце делает кульбит. Мальчики!

Я бросаюсь к машине, когда она притормаживает перед воротами.

— Тёма! Сеня! — кричу я, колотя ладонями по тонированному стеклу.

Окно немного опускается. Я вижу испуганные лица своих сыновей.

— Мама! — кричит Тёма, его глаза полны слез. — Мамочка, почему ты на улице? Тебе же холодно!

Сеня тянет ручки к окну, плача в голос.

— Мама, иди к нам!

Я пытаюсь дотянуться до них, просунуть пальцы в щель окна.

— Мальчики мои, маленькие мои… — рыдаю я.

Водитель, пряча глаза, быстро поднимает стекло.

— Простите, Алина Николаевна, — глухо говорит он. — Приказ Вадима Сергеевича.

— Нет! Стой! — я бью кулаками по стеклу.

Ворота открываются. Минивэн плавно въезжает во двор. Я бегу за ним, пока створки не начинают закрываться. Пытаюсь проскользнуть внутрь, но охранник по ту сторону грубо отталкивает меня в грудь.

Ворота захлопываются окончательно.

Я стою под проливным дождем, вцепившись в кованые прутья. Сквозь шум ливня и стук крови в ушах я слышу, как в доме открывается дверь. Слышу, как плачут мои дети, зовя меня.

А потом тяжелая дубовая дверь закрывается, отрезая их голоса.

Я медленно сползаю по решетке вниз. Оседаю на мокрый асфальт. Холод проникает под кожу, замораживая мышцы, но внутренняя боль обжигает так сильно, что я не чувствую тела.

У меня нет денег. Нет телефона. Нет документов.

У меня нет детей.

Я поднимаю голову к темному, плачущему небу. Я не знаю, как пережить эту ночь. Не знаю, куда идти.

Но в этот момент, сидя в луже у закрытых ворот, я понимаю одно: я не сдамся.

Глава 3

Утро начинается с запаха крепкого кофе.

Моя подруга Ира ставит передо мной дымящуюся чашку. Я обхватываю ее ладонями. Тепло передается холоднымпальцам.

Всю ночь я проплакала на ее диване. Ира пустила меня, напоила горячим чаем, дала выговориться.

Я смотрю на свое отражение в зеркале в прихожей. Подруга одолжила мне свой строгий темно-синий костюм и белую блузку. Вещи сидят чуть свободно, но это неважно. Главное — я выгляжу аккуратно. Волосы собраны в тугой узел. Темные круги под глазами я замазала консилером. Я не хочу быть похожей на жертву. Я мать, которая идет бороться за своих детей.

— Ты уверена, что справишься сама? — Ира с тревогой смотрит на меня. — Может, я пойду с тобой?

— Нет, — я делаю глоток. Кофе обжигает язык, но приводит мысли в порядок. — Я должна сама. Мне просто нужен адвокат.

Оставляю чашку на столе. Беру сумку. Выхожу на улицу.

Ветер резкий, холодный. Я иду в юридический центр. Он находится в двух кварталах отсюда.

Толкаю стеклянную дверь первого офиса. Внутри тепло. Пахнет кожей и бумагой. Девушка за ресепшеном вежливо улыбается.

— Доброе утро, — говорю я ровным голосом. — Мне срочно нужен адвокат по семейным делам.

— Минутку, — она снимает трубку телефона и тихо что-то говорит.

Через пару минут из кабинета выходит мужчина средних лет в строгом костюме. Он поправляет очки и подходит ко мне.

— Слушаю вас. Я адвокат Илья Васильевич Смирнов. В чем суть вашего дела?

Я начинаю говорить. Сбивчиво, торопливо, глотая слова. Рассказываю о поддельных справках, о том, как меня выставили на улицу.

Смирнов слушает внимательно, кивает.

— Понятно. Ситуация сложная, но поправимая. Мы можем подать встречный иск, запросить новую экспертизу. Как фамилия вашего мужа? Мы должны проверить, не было ли у него конфликта интересов с нашим бюро.

— Воронов, — говорю я, с надеждой глядя на адвоката. — Вадим Воронов.

Лицо Смирнова мгновенно меняется. Профессиональное участие сменяется холодным испугом. Он делает шаг назад, словно я внезапно стала заразной.

— Вадим Сергеевич Воронов? — переспрашивает он, и голос его заметно дрожит.

— Да.

Смирнов нервно поправляет галстук.

— Простите, — быстро говорит он, пряча глаза. — Мы не сможем взяться за ваше дело.

— Но почему? — я в отчаянии хватаю его за рукав. — Вы же только что сказали, что ситуация поправима!

Он аккуратно высвобождает руку.

— У нас… конфликт интересов. Да, именно так. Мы не можем выступать против господина Воронова. Всего доброго.

Он разворачивается и быстро уходит в свой кабинет, плотно закрывая дверь.

Я выхожу на улицу. Отчаяние тяжелым камнем ложится на грудь. Но я не сдаюсь.

Иду в следующий офис. Потом в другой. И еще в один.

Картина повторяется с пугающей точностью.

«Воронов? Простите, мы загружены».

«Мы не берем дела такого профиля».

«Вам лучше поискать кого-то другого».

В пятой по счету конторе пожилой адвокат, сжалившись над моим видом, тихо говорит:

— Девочка, не трать время. Никто в этом городе не пойдет против Вадима Воронова. Он слишком влиятелен. У него связи везде