Диагноз - Влюбленность или кушетка для бунтарей - Яна Вербицкая Страница 3

— Например, мне нужно срочно выбрать галстук к вечернему приему, — он бросил на меня короткий взгляд. — А мой стилист сегодня решил, что у него мигрень. Как думаете, у вас хватит вкуса, чтобы не превратить меня в посмешище?

Я едва не расхохоталась. Этот человек — IT-магнат, владелец жизни, вершитель судеб — сейчас серьезно предлагал мне, парикмахеру, выбирать ему галстук?

— Слушайте, господин Захаров, — я повернулась к нему, опираясь на подлокотник, — вы решили сделать меня своим имиджмейкером? Боюсь, ваш стиль настолько безнадежен, что тут не галстук нужен, а полная смена концепции. Но если настаиваете…

— Настаиваю, — перебил он, и в его голосе прозвучало что-то неожиданно мягкое. — Так что? Пари в силе? Час моей полной покорности в обмен на... скажем, мою честность?

Я на секунду замолчала. Честность? У такого типа? Это было интереснее, чем просто бесплатный кофе.

— Идет, — отрезала я. — Но предупреждаю: если выберете какой-нибудь кислотный цвет, я лично привяжу вас этим галстуком к ближайшему столбу.

Он лишь усмехнулся, нажав на газ. Машина мягко ускорилась, а я поняла, что этот час обещает быть либо самым провальным, либо самым интересным в моей жизни.

Галстуки и другие катастрофы

Бутик мужской одежды встретил нас прохладой и тишиной, которая моментально сменилась моими быстрыми шагами по ковролину. Максим шел следом, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто наблюдал за дрессировкой дикого зверя.

— Ну, показывайте свои сокровища, стилист, — насмешливо бросил он, кивнув на стеллажи с шелком и кашемиром.

Я даже не обернулась. Мой взгляд сканировал полки, отбрасывая один скучный вариант за другим. В конце концов, я вытянула узкий галстук цвета глубокого графита с едва заметным матовым блеском.

— Это? — он приподнял бровь, разглядывая мой выбор. — Слишком консервативно для человека, который только что пытался привязать меня к столбу.

— Это для того, чтобы ваш статус не перевешивал ваш интеллект, — я подошла к нему вплотную и, не дожидаясь приглашения, начала небрежно, но профессионально поправлять воротник его рубашки.

Вблизи он оказался выше, чем мне казалось в машине. И, черт возьми, от него пахло чем-то настолько свежим и мужским, что мои руки на секунду дрогнули. Он замолчал, глядя на меня сверху вниз, и эта его привычная самоуверенность внезапно сменилась чем-то иным — тихим, почти ощутимым напряжением.

— Вы очень близко, Ева, — прошептал он. — Вы уверены, что хотите продолжать игру?

Я резко затянула узел, так, что он чуть не задохнулся.

— Игра продолжается, пока я не решу, что вам пора переодеваться в клоунский костюм, — отрезала я, отстраняясь. — Галстук сидит идеально. А теперь — моя честность. Спрашивайте, Максим. Пока я добрая.

Он поправил галстук, глядя на свое отражение в зеркале, а потом перевел взгляд на меня.

— Хорошо. Тогда ответьте честно: почему вы такая колючая, когда речь заходит о помощи? Это защита от мира или вы просто боитесь, что кто-то увидит, что за этой броней из ножниц и язвительности скрывается кто-то... другой?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Этот вопрос ударил точнее, чем любой из моих выпадов.

— Слишком личный вопрос для «ассистента», — я попыталась засмеяться, но звук получился сухим. — Мы договаривались о честности, а не о сеансе психотерапии. И вообще, наше время почти вышло. Еще пять минут, и я ухожу, а вы остаетесь здесь в своем графитовом галстуке и с ворохом неотвеченных вопросов.

Он лишь усмехнулся, но в глубине его глаз я увидела победный блеск. Кажется, этот раунд я проиграла — по крайней мере, в его глазах.

Пять минут. Это критически мало, чтобы выстроить оборону, но достаточно, чтобы совершить глупость. Я видела, как он ждет, словно хищник, который загнал добычу в угол и теперь наслаждается её попытками выбраться.

— Хорошо, — я сделала шаг назад, скрестив руки на груди, чтобы скрыть, как предательски подрагивают пальцы. — Ты хочешь честности, Захаров? Изволь. Я «колючая», потому что в мире, где каждый второй считает, что может купить мою лояльность, успех или просто свободное время, иголки — единственный способ сохранить личное пространство. А ты... — я выдержала паузу, глядя прямо ему в глаза, — ты один из тех, кто покупает оптом.

Его улыбка померкла. В глубине его глаз на мгновение промелькнуло что-то похожее на искреннее разочарование, но он быстро взял себя в руки.

— Неплохо, — он медленно кивнул. — Засчитано. Но ты ошиблась в одном: я не покупаю. Я инвестирую. И, кажется, инвестиция в твою компанию обещает быть самой рискованной и интересной за последние годы.

Он посмотрел на часы.

— Время вышло, Ева. Твой час «ассистентства» подошел к концу. И раз уж я проиграл в плане «не стать посмешищем» — спасибо за галстук, он действительно хорош, — я должен выполнить свою часть сделки. Ты просила кофе.

— Я просила не кофе, а честность, — поправила я его, пытаясь сохранить остатки невозмутимости.

— А я даю и то, и другое, — он широким жестом указал на выход. — Кофе в лучшей кофейне города, а в качестве бонуса — честный ответ на любой твой вопрос. Любой. Даже на тот, который ты боишься задать.

Я посмотрела на него. В бутике стало слишком душно. Мне нужно было бежать, возвращаться в свой салон, к своим ножницам и понятной, размеренной жизни. Но вместо этого я сделала то, что сама от себя не ожидала.

— Ладно, — выдохнула я. — Кофе. Но только черный. Без сахара. И без твоих философских отступлений о том, как ты инвестируешь в людей.

— Идет, — он придержал передо мной дверь, и я прошла мимо, едва не задев его плечом. — Но предупреждаю: после этого кофе ты уже не сможешь сказать, что я просто «очередной тип из приемной».

Когда мы вышли на улицу, я поняла: я проиграла пари. Потому что, соглашаясь на кофе, я уже не собиралась уходить.

Кофе с привкусом правды

Кофейня, куда привез меня Максим, оказалась не пафосным заведением с позолотой, а уютным, почти скрытым от глаз местом, где пахло свежеобжаренными зернами и старой бумагой. Мы сели за маленький столик у окна. Он не заказывал за меня — просто кивнул официанту, будто они были старыми приятелями.

— Ну, — он сложил ладони «домиком», внимательно изучая мое лицо. — Твой час честности начался. Спрашивай. Только чур — без вопросов о том, где я купил этот пиджак.

Я обхватила теплую чашку обеими руками, чувствуя, как пар приятно греет лицо. Мой взгляд упал на его руки — сильные, уверенные, те