Измена. Ты предал дважды! - Анна Раф Страница 3

— Нет, ты дослушай, сестрёнка! Я твоё тупое нытьё слушала, теперь ты меня слушай! Я ещё не сказала самого важного! — обходит меня по дуге и перекрывает собой лестницу, чтобы я не ушла. — Я беременна! Цареградцев сделал мне предложение! Вы разведётесь, и я займу твоё место! Теперь свободна! — отходит в сторону.

Руки начинают трястись с новой силой, боль внизу живота кратно усиливается, а голова идёт кругом.

Словно по взмаху волшебной палочки, мир вокруг меня начинает размываться и тускнеть. В следующее мгновение я проваливаюсь во тьму…

Глава 3

Солнечный свет, пробившись сквозь жалюзи, заставляет проснуться.

— Анастасия Ивановна, — моего слуха касается голос репродуктолога Ольги Владимировны.

Медленно поворачиваю голову в сторону источника звука и встречаюсь с осуждающим взглядом доктора.

Женщина, слегка качнув головой из стороны в сторону, широким шагом преодолевает разделяющее нас расстояние и присаживается на стул рядом с изголовьем кровати.

— Как вы себя чувствуете? — произносит она.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Боль внизу живота вроде отступила.

— Лучше, — на выдохе произношу я.

— Анастасия, Анастасия, я только сказала вам исключить все стрессы, как вас привезли на скорой без сознания, — в очередной раз осуждающе мотает головой. — Вам нельзя волноваться. Вы могли потерять ребёнка, но, благо, всё обошлось.

Сердце начинает нещадно колоть.

Я бы рада была не нервничать. Но когда застаёшь родную сестру в постели со своим мужем, не нервничать невозможно…

Я уничтожена изнутри… Сожжена до жалких угольков, которые ещё даже не успели как следует догореть.

Чувствую, как обжигающая предательством слеза скатывается с моей щеки. Одного лишь воспоминания об измене мужа было достаточно, чтобы на моей спине проступил липкий пот, а руки нервно задрожали.

Если бы я не увидела его, лежащего в постели с моей сестрой, никогда бы не поверила в то, что Григорий может мне изменять. Потому что знала, что он верный, любящий и надёжный! Вернее… Думала, что знала…

Ах, как же я ошиблась в нём!

Кажется, что солнце для меня погасло. Что в мире не осталось ни единой приятной эмоции… Предательство самых близких людей выбило землю из-под моих ног. Как жить дальше, я совершенно не представляю…

— Возьмите, — доктор протягивает мне салфетку.

Молча беру из её рук салфетку и смахиваю со своих глаз проступившие слёзы.

— А теперь давайте поговорим серьёзно, Анастасия Ивановна, — голос репродуктолога меняется словно по щелчку пальцев. — Вы ребёнка хотите?

Внутри меня всё мгновенно обрывается.

Я боролась долгие годы, чтобы наконец забеременеть, а она спрашивает такие вещи…

— Три года, Ольга Владимировна, три года мы с мужем боролись с б-бесплодием, — на последнем слоге мой голос обрывается.

Пока я боролась, пока проходила бесчисленные обследования, пока лила слёзы, когда из раза в раз видела одну проклятую полоску на тесте, мой муж развлекался с другой… С моей родной младшей сестрой, с самым дорогим человеком, которого я безумно любила.

— Вы ребёнка хотите? — повторяет вопрос, от которого кровь стынет в жилах.

Молча киваю в ответ.

— А почему тогда позволяете себе так сильно нервничать? Знаете, малыш вам спасибо не скажет, — произносит достаточно жестко, с нескрываемым упрёком.

Не в силах что-то ответить, помалкиваю. Врач задала мне этот прямой вопрос с одной лишь целью — отрезвить меня и у неё это получилось. Я не могу подвергать малыша такому стрессу. Он ни в чём не виноват, а я…

Я как-нибудь справлюсь. И поплачу потом. После того, как рожу своего ребёнка.

— Сегодня вам, Анастасия Ивановна, без какого-либо преувеличения повезло. Увы, но если подобное повторится, ребёнка спасти не получится. Вам категорически нельзя нервничать. Избавьте себя от любого источника стресса, — не сглаживая углы, произносит доктор.

Сердце от боли обливается кровью. Я прекрасно понимаю, что мне нельзя нервничать. Понимаю, но никуда не могу деться от стресса. Ведь я в самом страшном сне даже представить не могла, что мне предстоит пережить подобное…

— Я понимаю. Буду стараться сдерживать свои эмоции, — произношу, прикусив губу.

Ради жизни моего долгожданного малыша я должна, нет, я просто обязана оградить себя от стресса. И выход я вижу только один: свести на нет общение с предателем. Сегодня же я подам заявление на развод и уеду к родителям в Подмосковье.

Я не из тех девушек, которые готовы терпеть измены мужа. Я никогда не придерживалась позиции «сходит налево — вернётся».

Своим предательством Цареградцев перечеркнул все светлые моменты, которые мы пережили вместе. Отныне не существует нас. Есть просто он и есть просто я.

— Хорошо. Я звонила вашему мужу, он не взял трубку. Вас есть кому забрать?

Ещё бы он взял трубку. Царегородцеву сейчас не до меня. Ольга ждёт от него ребёнка, и сейчас он носится вокруг неё.

— Меня заберёт отец, — произношу в ответ.

После я собираюсь и ухожу в комнату ожидания, где и набираю отцу:

— Пап, привет, не не сильно занят?

— Привет. Да не особо, а что?

— Ты можешь забрать меня из больницы? — с болью прикусываю язык и добавляю: — И можно я поживу у вас некоторое время?

Сбегать от Цареградцева в родительский дом — не самая лучшая затея. Ведь Ольга с самого детства была любимым ребёнком. Но сейчас у меня нет другого выхода.

Возвращаться в дом предателя я не буду, а денег, на которые я бы могла снять себе жильё, не так много. Вот и выходит, что проситься к родителям — единственный выход, по крайней мере до тех самых пор, пока я не найду себе работу.

— Жить у нас? — переспрашивает с какой-то непонятной для меня ухмылкой в голосе. — А Цареградцев что? С тобой приедет?

— Долго объяснять. Я дома всё расскажу. Забери меня, пожалуйста, из больницы. Адрес я сейчас скину, — тараторю на одном дыхании и кладу трубку.

Честно признаться, откровенничать по телефону, а вдобавок в присутствии других пациентов и сотрудников клиники нет никакого желания. Вечером за чашкой чая расскажу родителям, какую дочь они воспитали на самом деле. Открою им глаза их любимицу, с которой они пылинки сдували.

Через час отец приехал за мной, а через два мы уже сидели за столом в гостиной.

— Настюш, может быть, ты наконец расскажешь, что произошло и где Григорий? — спрашивает мама, буравя меня слегка недовольным взглядом.

— Он мне изменил… — на выдохе произношу горькие на вкус слова.

— И что думаешь делать? — безэмоционально произносит в ответ и равнодушным взглядом смотрит на отца.

Сердце обливается кровью. Мне безумно стыдно признаваться, что мой муж изменяет мне с Ольгой. Даже думать об