Реанимируй моё сердце (СИ) - Колоскова Галина Страница 3

В кармане курки вибрирует смартфон. На экране — имя главного врача городской больницы. Работа. Единственное, что у меня осталось.

Провожу пальцем по экрану и подношу трубку к уху.

— Арина Сергеевна, — голос начальника жёсткий, без предисловий. — Срочно приезжайте в больницу. У нас ЧП. Игорь Петрович провалил экстренную операцию. Пациент на грани. Без вас не справимся.

Мир сужается до одной этой фразы. До долга. До ответственности. До того, что я умею делать лучше всего.

— Выезжаю! — сбрасываю вызов. Опускаю руку, а мыслями уже далеко от дома, от измены и предательства самых родных людей.

Делаю шаг вперёд. Потом другой. Я иду, не зная куда, но зная, что остановиться сейчас — значит умереть. А я не собираюсь умирать. Я — хирург. Я сражаюсь до конца.

И моя война только началась.

Глава 2

Глава 2

Больница. Моё единственное убежище. Запах антисептика. Спешащие по коридорам люди в белых халатах. Равномерный гул аппаратуры. Всё это должно вернуть мне чувство контроля. Стать анестезией для души.

Я стрелой проношусь по знакомым коридорам, меняя одежду на ходу. Хлопок хирургического халата на моих плечах — мои доспехи. Шапочка с маской — мой шлем. Но сегодня доспехи кажутся свинцовыми, а под шлемом бушует огонь.

— Что случилось? — врываюсь в операционную, где царит ощутимое напряжение.

Медсестра Анна бросает на меня испуганный взгляд.

— Игорь Петрович. Операция на аортальном клапане. Пациент — мужчина, 54 года. У Ивана Петровича дрогнула рука… повредил стенку аорты. Массивное кровотечение.

Подхожу к столу. Картина ужасающая. Море крови, в котором барахтается команда Игоря. Сам он бледный, с расширенными зрачками. Его знаменитое хладнокровие испарилось без следа. Он ненавидит меня. За мои успехи, за то, что я моложе и талантливее. Но сейчас он смотрит на меня как на единственное спасение.

— Отойди, Игорь, — прошу тихо, но так, чтобы слышали все.

Он молча отступает, и я чувствую на себе тяжёлый, полный неприязни взгляд. Мне нет до этого дела. Есть только пациент. Трепещущее, истекающее кровью сердце.

Руки действуют на автомате. Зажимы. Аспирация. Нужно найти источник, быстро.

— Анна, тампонируй. Сергей, готовь шовный материал. Все успокаиваемся. Работаем.

Говорю чётко, как робот. Мозг отказывается думать о чём-либо, кроме анатомии, сосудов, техники наложения шва. Это мой язык.

Я погружаюсь в знакомый ритуал. Мир сужается до раны, до кончиков моих пальцев, иглодержателя.

Но тень от вчерашнего дня нависает проклятыми образами. Рука Марка на талии Снежаны. Её самодовольная улыбка. Шёпот за спиной. В глазах на мгновение плывёт. Палец, держащий изогнутую иглу, едва заметно дрогнул.

— Арина Сергеевна? — тревожный голос анестезиолога.

— Всё в порядке, — отрезаю я, заставляя себя сделать глубокий вдох. — Концентрация.

Я не могу ошибиться. Не здесь. Не из-за них. Сжимаю челюсти до боли, заставляя мозг очиститься. Фокус. Только фокус.

Минуты, растянутые в вечность. Наконец, кровотечение под контролем. Пластика клапана завершена. Сердце бьётся ровно и уверенно, заполняя собой пустоту в моей собственной груди.

— Стабилен. Переводим в реанимацию, — произношу я, и только сейчас чувствую, как дрожат колени и мокрую от холодного пота спину.

Снимаю перчатки. Руки трясутся. Я прячу их в карманы халата.

Через час Игорь подходит ко мне. Его лицо всё ещё серое, но в глазах уже загорелись знакомые злые огоньки.

— Блестяще, Ковалёва. Как всегда… Жаль, не все могут сохранять хладнокровие, когда их личная жизнь разваливается на куски. Новости быстро разносятся.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня сжимать кулаки в карманах. Он знает. Черт возьми, он всё знает. Кто ему сказал? Когда? Снежана? Чтобы окончательно добить меня? Сколько же времени Марк мне изменяет? Или это просто больничные сплетни, которые разносятся быстрее вируса?

Час спустя — планёрка. Я сижу, стараясь выглядеть собранной, но каждое слово начальства доносится словно сквозь вату. Я вижу, как на меня смотрят коллеги. Одни с жалостью, другие с любопытством, третьи — как Игорь — с плохо скрытым злорадством.

— …И наконец, — подходит к завершению главный врач, — хочу отметить самоотверженную работу Арины Сергеевны, которая сегодня спасла ситуацию в операционной Игоря Петровича.

Все взгляды устремляются на меня. Щёки горят.

Игорь фыркает, не глядя в мою сторону.

— Да, самоотверженность — это хорошо. Но в нашей профессии важна стабильность. Нельзя допускать, чтобы личные проблемы сказывались на работе. Мы имеем дело с жизнями. Сегодня у Арины Сергеевны дрогнула рука. К счастью, обошлось. А в следующий раз?

В воздухе повисает гробовая тишина. Он сделал это. Публично. Целенаправленно. Удар пришёлся точно в незащищённое место.

— Моя профессиональная пригодность не зависит от личных обстоятельств, Игорь Петрович, — голос звучит холодно. В душе хрупкий лёд. — А ваша ошибка сегодня была следствием недостаточной практики, а не душевных терзаний.

Он краснеет. Вокруг слышатся сдержанные смешки. Маленькая победа. Но она не приносит облегчения. Только пустоту.

Планёрка заканчивается. Я первая выскакиваю из кабинета. Задыхаюсь. Мне нужно уйти к себе. Запереться. Спрятаться.

Мой кабинет — маленькая, безликая комната с видом на кирпичную стену. Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и смыкаю веки. Дрожь, сдерживаемая эти часы, вырывается наружу тихой истерикой. Я скольжу по двери на пол, обхватываю колени руками и зарываюсь в них лицом.

Предатели отняли у меня всё. Дом. Мужа. Сестру. Веру в людей. А теперь пытаются отнять единственное, что у меня осталось. Мою репутацию. Моё право стоять за операционным столом.

— Нет, — шепчу в тишину кабинета. — Этого я вам не отдам. Ни за что.

Но страх — холодный, липкий, рациональный — заползает в душу. А что, если Игорь прав? Что, если в следующий раз рука дрогнет в решающий момент? Что, если боль окажется сильнее моей воли? Я не имею права на ошибку. Ни на миллиметр. Ни на секунду. Может я поторопилась уйти? Надо было прогнать Снежану и остаться с мужем?

В кармане халата вибрирует смартфон. Смотрю на экран с глупой надеждой. Может быть, Марк всё осознал и нашёл слова, чтобы меня вернуть? Может, это был кошмарный сон?

Не Марк. И не Снежана.

Неизвестный номер. Сообщение.

«Арина Сергеевна, это Станислав Огнев. Надеюсь, вы в порядке. Напоминаю о своём предложении. В моей клинике нужны сильные специалисты. У нас ценят личное пространство сотрудников. Без сплетен и интриг. Если интересно, заезжайте сегодня после вашей смены. Адрес пришлю».

Что это? Интуиция? Или у соседа есть друзья в нашей больнице? Похоже, обо мне и моей семье знают все и всё, только я оставалась в неведении. Читаю его сообщение снова и снова. Тихое место. Без сплетен и интриг. Звучит как рай. Как побег от реальности.

Но это станет признанием, что я не справляюсь сама. Что они победили.

Поднимаюсь с пола, подхожу к раковине. Умываюсь ледяной водой. Смотрю на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Темные круги под глазами. Но в глубине глаз, за болью и усталостью, тлеет знакомый огонёк. Огонь готовности бороться до конца.

Я не могу сбежать. Не сейчас. Не после сегодняшнего дня. Я должна остаться и доказать свою силу им всем. И прежде всего — себе.

Отправляю ответ: «Спасибо за предложение. Пока не могу. Но буду иметь в виду».

Прячу телефон. Делаю глубокий вдох. Расправляю плечи. Мне нужно идти в отделение, обходить больных. Жизнь продолжается.

Выхожу из кабинета. Ловлю на себе взгляд молодого стажера. Он всегда смотрел на меня с обожанием, а теперь отводит глаза. Посеянное Игорем сомнение упало на благодатную почву? Что происходит? Как говорила мама: «Пришла беда — отворяй ворота?» Неужели придётся бороться ещё и за место в этих стенах? Выходит, враг не только в моём разрушенном доме. Он здесь, рядом, в белом халате, с улыбкой на лице и скальпелем за спиной.