Порочная красавица - Джей Ти Джессинжер Страница 3

Разговаривая со мной, Дарси любит приправлять свою речь модными испанскими фразочками, большинство из которых неудачные. Моя мать — сальвадорка, а мой отец был из Мехико, и они оба говорили со мной по-испански, когда я росла, так что я также говорю на этом языке… и Дарси думает, что она тоже говорит на нем. Ее испанский ужасен. А еще это очень забавно.

— К твоему сведению, Глория, если ты имеешь в виду «полностью», то говори просто «total».

Я называю ее Глорией, когда она ругается, в честь героини Софии Вергары в «Современной семейке». Хотя Глория плохо говорит по-английски, так что это не совсем то же самое, но я так привыкла.

— Тц! Ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду, Ви! Не надо злиться! И не меняй тему: когда ты приедешь?

Двери лифта снова открываются, и мы видим элегантный вестибюль моего пентхауса, отделанный мрамором и стеклом. Мы с Табби заходим внутрь. Она оставляет мою сумочку на зеркальной консоли у стены, а сумку на колесиках берет с собой в мой домашний офис, где проведет следующие несколько часов, разбирая почту, отвечая на электронные письма, назначая встречи и в целом облегчая мне жизнь. Я плачу ей бешеные деньги, но она стоит каждого цента. Я не смогла бы делать то, что делаю, без ее эффективной поддержки. Что еще более важно, она снова и снова доказывала свою преданность, храня все мои секреты и проявляя полную осмотрительность в ведении моих дел. Табби одна из двух человек на земле, которым я доверяю.

Конечно, помогает нерушимый контракт о неразглашении, который она подписала, когда пришла ко мне на работу.

Все еще прижимая телефон к уху, я расстегиваю куртку, бросаю ее на спинку белого кожаного кресла в гостиной и быстро направляюсь в главную спальню, где находится моя любимая вещь в этом ультрасовременном пространстве площадью шесть тысяч квадратных футов, которое я называю домом, — ванна-джакузи.

— Дай мне полчаса. Если ты приедешь туда раньше меня, закажи мне…

— Мерзкий мартини Grey Goose с тремя оливками. Знаю, знаю. И дай угадаю: на тебе будет платье от Armani. Белое, без сомнения.

Я делаю вид, что обиделась.

— Ты хочешь сказать, что я предсказуема?

— Я хочу сказать, что ты зануда, Ви. Почему бы тебе время от времени не использовать яркие цвета? Может быть, цветочный принт? Или, если ты в настроении пойти ва-банк, может быть, попробуешь что-нибудь другое, кроме мартини Grey Goose?

Потому что, дорогой друг, в рутине есть безопасность.

Когда ты оставляешь все на самотек, тебе становится больно.

Я останавливаюсь перед зеркалами в ванной и борюсь с желанием, которое у меня было с подросткового возраста, показать язык своему отражению. Этот человек в зеркале — просто не я.

В своих фантазиях я шесть футов ростом6. В своих фантазиях я воин-викинг. В своих фантазиях я богиня, неотразимая, могущественная и, самое главное, красивая.

Зеркало, однако, равнодушно сообщает мне, что я светлокожая латиноамериканка среднего роста и веса, без каких-либо заметных интересных черт лица. Я признаю, что у меня хорошая копна густых темных волос и ровные белые зубы. (Которые, как и мой бывший кривой нос, я исправила много лет назад.) С ногами у меня тоже все в порядке, но из-за того, что они длинноваты для моего роста, у меня короткая талия, и поэтому, в отличие от Софии Вергара, фигура «песочные часы» всегда будет ускользать от меня.

Самое смешное, что мужчины не видят в зеркале ту женщину, которую вижу я. Мужчины видят во мне именно тот образ, который я создала в своей голове. Даже обычная женщина может быть красивой, если только она в это верит.

Восприятие — это реальность.

Проблема в том, чтобы соответствовать вашему жалкому представлению о себе. (Значительно поможет, если вы избавитесь от купальников Victoria's Secret). Кроме того, если Жозефина, женщина, которую описывают как «чудовищно высокую», с плохими зубами и землистым цветом лица, смогла добиться расположения Наполеона Бонапарта, самого могущественного человека Франции, и выйти за него замуж, то любая из нас определенно сможет убедить Джо Шмо7, что мы — выгодная партия.

Притворяйся, пока у тебя это не получится, стерва.

Я быстро принимаю ванну, переодеваюсь в платье для коктейля, кричу «пока» Табби, которая зарылась лицом в стопку моей почты, и спускаюсь вниз, в вестибюль, где меня ждет машина с водителем. Через восемь минут я вхожу в шумный, вкусно пахнущий вестибюль Xengu.

И тут я вижу его.

Его.

И безопасный, тщательно сконструированный мир, в котором я жила последние пятнадцать лет, заканчивается внезапно, как щелчок двух пальцев.

Глава вторая

Паркер

Я замечаю ее в тот момент, когда она переступает порог моего ресторана.

Как и мой член: он практически встает и умоляет.

— О нет, — говорит моя помощница Бейли, проследив за моим взглядом. — Пока нет, Паркер. Нам нужно сделать миллион дел сегодня вечером, прежде чем ты отправишься на поиски своей следующей жертвы. У нас почти закончилась икра и лосось, конфорки на второй плите не работают, а Кай возмущается по поводу качества трюфелей. Он говорит, что учился в Le Cordon Bleu не для того, чтобы работать на тебя и готовить блюда с дерьмовыми трюфелями, и угрожает уйти. Это было бы настоящей катастрофой, учитывая, что Дарси Лафонтен должна появиться с минуты на минуту…

Задыхаясь, Бейли хватает меня.

— О Боже, это она!

Я бы зарычал на Бейли, чтобы она перестала впиваться своими нарощенными когтями в мою руку, но я не могу отвести глаз от женщины, которая только что вошла в мой ресторан.

Она просто потрясающая.

— Великолепная брюнетка в белом — Дарси Лафонтен? Хм. Не то, что я себе представлял.

— Великолепная? — Фыркнув, Бейли отпускает меня. — Я бы не назвала ее великолепной.

Я усмехаюсь.

— Это потому, что у тебя нет члена.

Бейли поворачивается и сердито смотрит на меня. Поскольку это одно из ее любимых занятий, я игнорирую ее. Она много лет пыталась затащить меня в постель, но она слишком хороший работник, чтобы я заглотил наживку. Я, так сказать, не сру там, где ем.

Кроме того, она прилипчива. Я видел, какой она бывает со своими парнями, и я бы скорее отгрыз себе руку, чем согласился на это добровольно. Какими бы