История одной измены - Николь Келлер Страница 29

— И подумай насчет Марселя, — припечатываю, следя за реакцией этой недоделанной бизнесвумен.

— В смысле?

— Я хочу выкупить у тебя единоличную опеку над сыном, — цежу, подаваясь вперед.

Оля копирует мое движение. Стреляет глазами на кольца на столе.

— Все будет зависеть от того, как ты отыграешь роль примерного и извиняющегося мужа. Но учти, Шахмаев, тебе это дорого встанет.

В этот момент я даже не подозреваю, насколько…

Глава 30

Сияна

Первое, что я делаю, едва прихожу в себя, — дрожащими руками набираю Денису. Я хочу объяснений. Я хочу, чтоб его, правды! Я имею на нее право!

Но, разумеется, Шахмаев не берет трубку.

Тут же звоню снова, словно надеюсь пробить эту стену. Словно он услышит.

Потом ещё.

— Сиян, прекрати, — Ульяна осторожно отбирает у меня мобильный из рук. — Он сейчас не ответит. Занят… женой, — выплевывает со злостью.

Подруга притягивает к себе, укладывает мою голову себе на плечо и пытается отогреть в своих объятиях.

А у меня прямо сейчас ломается что — то внутри на части. Умирает все живое. Мне кажется, я опрометью лечу в пропасть. И мечтаю наконец достигнуть ее дна и разбиться, чтобы не чувствовать этой боли.

Зажмуриваюсь и пытаюсь унять головокружение и тошноту.

Меня всю колотит, но особенно сильно дрожат пальцы. Не знаю, куда их деть, чтобы унять эту проклятую дрожь. Отчаянно цепляюсь за футболку Ульяны на спине и чувствую, как бегут соленые дорожки по щекам.

— Поплачь, поплачь, моя девочка. Пусть со слезами уйдет вся боль.

Она не уйдет. Она в каждой клетке. И я вся сейчас бьюсь в агонии.

Не зря говорят, что первая любовь бывает очень жестокой…

Голова начинает раскалываться. Резко, до мушек перед глазами.

Мозг подбрасывает обрывки воспоминаний. Он старается сложить их в единую картинку, и она мне совершенно не нравится.

Я — любовница Шахмаева.

От этого меня тошнит ещё сильнее.

Вот почему он не звал меня к себе домой. Подозреваю, там нет никакого ремонта и в помине. Зато там есть красавица — жена.

Поэтому он пропадал на несколько дней. Возможно, и не было многих командировок. Но зато есть супруга, которая ждала его с работы домой.

Именно поэтому от него порой пахло легкими женскими духами. Потому что жена обнимала и целовала его на прощание.

А потом он целовал меня…

Господи, меня сейчас вывернет наизнанку прямо на пол!

А от следующей мысли я резко замираю в руках Ульяны. Каменею. Хочется орать, но горло перехватывает спазмом.

Ещё ведь есть Артур Маратович и Богдан Дмитриевич! Они же прекрасно знают, что Денис женат! А я была в гостях у его брата …они ведь принимали меня, улыбались… Боже, что они обо мне подумали?!

Неужели так умело притворялись и принимали меня за очередную дурочку?!

Нет, Даша не смогла бы… Она была такой искренней, такой доброй…

Тут что — то не так!

Резко подскакиваю с места. Ульяна вздрагивает и следит за мной встревоженно.

— Сиян? Ты чего? — осторожно интересуется, пока я вбиваю до боли знакомый адрес в приложении такси.

— Мне нужно кое — куда съездить, все узнать.

— Ты…, — сглатывает, не заканчивая. Тут и без слов все понятно.

Ради правды я готова на все.

Даже попросить собственного отца о помощи.

* * *

Прохожу на территорию родного дома, оглядываясь по сторонам. Тут ничего не изменилось. Такие родные кусты гортензий, туи и розы. Привычные глазу чистота и порядок. Как будто я уехала только вчера.

Сжимаю дверную ручку, глубоко вдыхаю и только тогда решаюсь переступить порог.

— Сияночка, — выдыхает появляющаяся в коридоре помощница по хозяйству. — Вернулась… Что ж ты не предупредила! Я бы твои любимые московские плюшки испекла!

— Здравствуйте, Нина Степановна, — улыбаюсь, кидаясь в ее гостеприимные и такие теплые объятия. Как же я по ним скучала! — Я ненадолго. К папе. По делу.

— Ой, какие все деловые, — цокает Нина Степановна. Не удерживается и все же чмокает меня в макушку. — Хоть потом приходи на кухню. Чаю попьем, расскажешь, как дела в университете.

От такой трогательной заботы сердце щемит сильнее. Душа захлебывается болью, глаза щиплет от накативших слез.

— Спасибо. Обязательно. А папа дома?

— Дома, — бурчит. — Все работает. Нормально не ест. Заработает себе гастрит на старости лет.

Заверив Нину Степановну, что обязательно загляну на чаепитие и даже папу уговорю, поднимаюсь на второй этаж. Прислушиваюсь и, убедившись, что папа не говорит по телефону, осторожно стучусь.

— Войдите. Сияна? — его глаза округляются, а на лице — полнейший шок. — Дочь… Ты как здесь? Ты…

— Нет, пап, — спешу заверить, крепко обнимая отца и опускаясь в кресло напротив. — Я приехала поговорить.

— Поговорить? О чем?

— О ком. Папа, помоги мне узнать кое — что об одном человеке, — сразу прыгаю с места в карьер.

— О ком? — продолжая сильно хмуриться, папа все же придвигает ко мне стул поближе и подается вперед, приготовившись внимательно слушать.

— О… мужчине.

По лицу отца пробегает тень, он недовольно поджимает губы. Разглядывает мое лицо и тело с дотошностью полицейского. С трудом, но все же старается держать себя в руках.

— Обидел?

— Нет, — но в противовес своим словам отвожу взгляд в сторону и шмыгаю носом. Запрокидываю лицо вверх, чтобы слезы не скатились.

Папа внезапно выбрасывает руку вперед и тянет на себя. Сажает на колени, как в детстве, и крепко обнимает. Я даже чувствую, как от волнения у него колотится сердце.

— Кто он? Что ты о нем знаешь? Расскажи мне все, дочь. Обещаю, я землю переверну, но в порошок сотру засранца.

— Не надо…, — скулю, снова срываясь в слезы. Папа гладит меня по спине, каменея с каждой секундой.

— Мне достаточно имя и фамилию, — отец уже достает мобильный из кармана.

— Денис… Шахмаев.

Папа замирает. Как будто даже дышать перестает. Я даже в страхе вскидываю голову.

— Пап?

Все краски отливают от его лица. Глаза же, наоборот, наливаются кровью. Мне кажется, что его сейчас хватит удар.

— Папа? Тебе плохо? — страх за жизнь папы жгутом скручивает все внутренности. Я начинаю суетиться и пытаться слезть с коленей папы. — Давление? Давай я вызову скорую…

— Я его уничтожу, — бормочет папа, — его и их чертову фирму! Значит, заключить договор со мной не вышло, и он решил через тебя действовать? На самое дорогое посягнул? Тварь! У