Виновная - Карен Робардс Страница 28

работу в делах. Несколько из них стояли и общались, оглядываясь на сидящих индивидуалов, которых Кейт не видела, или бегали вокруг с бумагами и сотовыми в руках. Стеночки, разделяющие их столы, были всего шесть футов высотой, поэтому свет из ряда окон омывал всю комнату, и через стол Кейт проходил луч света, в котором танцевали пылинки. По обе стороны от стола Синди расходился длинный, темно-зеленый холл, с дверями из темного дерева. Кейт повернула направо, направилась к своему офису, по пути махая рукой тем коллегам, чьи двери были открыты. Дверь Брайана была закрыта, она увидела, когда проходила мимо. Она разговаривала с ним по телефону вчера, когда он позвонил, чтобы удостоверится что с ней все хорошо, но сегодня за весь день еще не видела его. Что для нее просто отлично. Чем меньше людей захотят поговорить о вчерашнем, тем лучше для нее.

Я должна научиться справляться с этим.

— О Господи. — Мона подскочила, когда Кейт пробегала мимо ее кабинета, который был как раз рядом с офисом Кейт. — Где ты была?

Кейт надеялась проскочить в безопасность своего офиса, не замеченной зоркой Моной. Надежда полетела ко всем чертям, когда Мона кинулась к ней как самонаводящаяся ракета. Кейт остановилась и обреченно повернулась. Чувствуя, что рука, держащая портфель сжимается как тиски, она заставила себя улыбнуться.

— Что нового? — спросила она, виновато понимая, что это не ответ.

Нервная дрожь где-то в районе желудка сделала ее голос слишком резким для улыбки, но она ничего не могла поделать. Ничего не случилось, хотя Мона и кинулась за ней.

Мона ничего не заметила. Она выглядела как маленькое пламя, с короткими, ярко-рыжими волосами, обрамляющими выразительное лицо с большими карими глазами и широкими, алыми губами, а также в апельсиновой блузке, золотой клетчатой юбке и коричневых чулках и на каблуках.

— Ты не поверишь. — Она остановилась, подперев подбородок руками с ярко накрашенными красным ногтями. На руках блестели несколько колец. — Звонили из программы «Вью»[35].

— Что?

Мона усердно закивала.

— Они хотят, чтобы ты была гостем на их программе. Называют тебя героиней зала суда № 207. Они хотят сделать тебя известной и все такое.

На мгновение Кейт потеряла дар речи. Она приросла к полу, ощущая нарастающий ужас. Мона же просто дрожала от восхищения. На мгновение наполненные ужасом голубые глаза встретились с заинтригованными карими. Кейт покачала головой, разрывая контакт.

— Нет.

Стараясь не обращать внимания на тот факт, что ее пульс ведет себя как гоночная машина в тот момент когда гонщик вдавливает педаль газа в пол и ускоряется до шестидесяти миль за две секунды, Кейт повернулась и пошла к офису.

— Что значит «нет»? — завизжала Мона. Она определенно не была застенчивой и тихой. Она была шумной и упрямой, и одно из самых строгих ее убеждений заключалось в том, что она должна взять Кейт под свое крылышко. — Ты хоть понимаешь какой это шанс? Ты станешь знаменитой!

— Я не хочу быть знаменитой. — Кейт уже почти привыкла к колотящемуся в груди сердцу. Но это не значит, что ей нравится это ощущение.

— Но… но... — Мона продолжала — Подумай, что это значит для твоей карьеры. Тебя заметят. Может ты даже смогла бы стать телевизионной сенсацией как Грета Ван Сустерен[36] или кто-то еще.

— Я не хочу быть сенсацией. — Даже мысль о том, чтобы появится на национальном телевидении в теперешних обстоятельствах, заставила ее нервничать. Вся «героиня зала суда № 207» была одной большой ложью и Кейт хотела, чтоб об этом забыли как можно быстрей. Это было уже во всех новостях. Мысль о том, чтобы присоединиться к этой лжи, появившись вживую на телевидении и повторив все это, наполняла ее страхом. Не говоря уже о том, что такой резонанс даст Марио только больше оружия, и даже может вытащить других скелетов из шкафов.

— Но Кейт… — Мона бежала за ней с того момента как Кейт повернулась и пошла в свой кабинет. Кейт смотрела прямо на портрет управляющего, украшавший дальний конец коридора, но ей и не надо было смотреть, чтобы знать, что Мона сейчас заламывает с руки.

— Никаких «но», — твердо сказала она, поворачивая ручку своей двери. Она повернулась к Моне когда открыла дверь. — Я не хочу выступать ни на каких телевизионных программах, большое спасибо.

— Ты не можешь просто… — запротестовала Мона. Что еще она хотела сказать, Кейт не услышала, потому что увидела мужчину, стоявшего возле ее стола, и повернувшегося, чтобы посмотреть на нее.

Черноволосый коп из зала суда № 207, если быть точной.

Глава 11

— Что вы здесь делаете?

Кейт находилась в таком шоке, что ее голос прозвучал гораздо резче, чем если бы у нее была хоть пара секунд на подготовку. Коп, даже этот коп, особенно этот коп, с которым она ощущала какую-то странную связь, как будто события в зале суда как то странно соединили их — ждал ее в офисе, и это, учитывая где она только что была и чем занималась, так же нервировало, как если бы из-за ее стола неожиданно выскочил скелет. Нет, еще больше. Мона врезалась в нее, перед тем как замереть на месте. Даже просто вдыхая воздух со слабым, безошибочно узнаваемым запахом сигарет, который всегда шел от Моны, Кейт могла почувствовать как секретарь выглядывает из-за ее плеча.

— Эмм… Это еще одна вещь, которую я хотела сказать. Парочка копов ждет тебя в офисе.

— Спасибо за предупреждение, — сухо ответила Кейт. Парочка копов…

Она заметила второго только, когда он вышел из-за спины напарника.

Стильно одет в темно-синий костюм в тонкую полоску, голубую рубашку и желтый галстук, лет пятидесяти, коренастый, с коротко остриженными волосами, румяными щеками и глуповато-добродушным выражением лица. Глаза цвета его костюма оценивающе смотрели на нее. Коп из зала суда улыбнулся — он действительно выглядел так хорошо, как она запомнила: высокий, смуглый и худой, с жестким, угловатым лицом, карими глазами под тяжелыми веками, медленной улыбкой — и протянул руку.

— Да подумал зайти посмотреть как у вас дела, — сказал он, когда она энергично и деловито, как все юристы, пожала ему руку.

Вся благодарность за его вчерашние усилия спасти ей жизнь исчезла под накатившей волной настороженности. Что ему надо? Его рука оказалась большой, теплой и твердой, она отбросила ее, как будто обожглась, в то время как мозг заполонили воспоминания о том, как он подхватил ее на руки, когда коленки подогнулись, и как выводил из зала, крича скорой помощи.

Широкоплечий, но не выглядит чересчур перекачанным, в свободной