Влюбляясь в Бентли - Адриана Лав Страница 28

— Мне это не интересно. Сколько раз мне нужно это повторять?

— Но…

— Нет, Кира, никаких «но». — Я хватаюсь за напряженную мышцу на шее и выпускаю длинный тяжелый вздох. — Практически невозможно быть твоим другом, не так ли? — Она вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Мне очень жаль. Я не хотела, думала, может быть… знаешь, что… забудь! — Она выпрыгивает из грузовика, захлопывает дверь со стороны пассажира и бежит вверх по ступенькам к своему дому. Все окна темные. Одиночество, вот что ожидает Киру сегодня вечером — быть абсолютно одной, если только ее эгоистичная мамаша-подросток не явится в стельку пьяной.

Черт! Я ударяюсь лбом о руль. Час спустя, когда я вхожу в парадную дверь, слышу:

— …сработала пожарная сигнализация. Джон направил шланг из раковины на мою плиту.

— Извините. Кое-что случилось после школы, — говорю я маме и Тори, бросая ключи от грузовика на маленький столик у двери и снимая обувь, прежде чем подойти к дивану.

— Все в порядке, — говорит Тори, когда я опускаюсь рядом с ней на диван. Она улыбается моей матери, сидящей в огромном кресле. — Твоя мама рассказывала мне о том, как ты чуть не поджег дом.

— Пожалуйста, прекрати эти постыдные истории. — Мои щеки и верхняя часть ушей горят. Я неловко сдвигаюсь рядом с Тори на диване.

Тори смеется. Она прекрасна, когда смеется. Мама ловит мой взгляд, когда я смотрю на Тори, и я быстро отворачиваюсь.

— Все в порядке, — говорит Тори. — Мне нравится слушать истории твоей мамы. Они проникновенны.

О, она даже не представляет. Мой взгляд падает на мамины колени, и я нахожу там то, что, как я знал, там должно быть. Библия лежит открытой, балансируя на ее ногах. Я тяжело сглатываю, молясь, чтобы она не читала проповедь.

— Нам, наверное, стоит начать заполнять анкету, — говорю я, бросая на Тори косой взгляд. Я бросаю ей спасательный круг, но она не тянется за ним.

— Что Вы читаете? — Тори спрашивает мою мать.

Виктория Андерсон даже не представляет, какие ворота она открыла.

— Я читаю книги Хагги. — Тори бросает на мою маму растерянный взгляд. Мама объясняет:

— Это Ветхий Завет. — Она начинает читать прямо из Библии, как я и знал. — Вот что говорит Господь Всемогущий…

— У нас действительно нет времени, — делаю я резкое движение, чтобы встать. — Серьезно. Нам нужно приступить к домашнему заданию. — Тори дергает меня за руку, призывая сесть обратно.

— Я думаю, у нас есть время, — говорит она. — Я бы хотела.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — бормочу я себе под нос, закрывая лицо одной из подушек на диване. Тори отдергивает подушку от моего лица, смеясь.

— Я рад, что ты считаешь это смешным, — бормочу я. — Как только она начинает, ее уже не остановить. — Лицо моей матери загорается.

— Я обещаю не отнимать у тебя много времени от учебы.

Она читает: «Вот что говорит Господь Всемогущий: Внимательно обдумай пути твои. Вы посадили много, а собрали мало. Вы едите, но никогда не насыщаетесь. Вы пьете, но никогда не насыщаетесь. Вы одеваетесь, но вам нет тепла. Вы получаете жалованье, но кладете его в кошелек с дырками». (Аггей 5–6)

— Довольно мощно, не так ли? — говорит моя мама, пристально глядя на нас двоих. О, черт, вот оно. Я сдвигаюсь рядом с Тори, чувствуя себя неловко. Моя мама может одним взглядом заставить вас чувствовать себя виноватым. Иногда мне хочется, чтобы она была нормальной, нормальной в том смысле, что не говорила постоянно о Боге. Ее глаза блестят от непролитых слез. Черт, если она начнет плакать…

— Я бы хотела, чтобы кто-нибудь прочитал мне это пару лет назад, когда я еще не обдумала свои поступки, — говорит она нам. — Тогда я не думала, что есть лучший путь. Более легкий путь. И только когда мне показали, что есть другой путь, моя жизнь по-настоящему изменилась. — Вот это да! Мощно. Слава Господу!

— Хорошо. Достаточно. Нам действительно нужно приступить к работе. — Я встаю, поднимая Викторию с дивана. Она закидывает рюкзак на плечо и идет за мной в коридор. Она оглядывается на мою мать:

— Спасибо, что разрешили мне приехать, Шарлотта.

— Тебе всегда здесь рады, милая. Пожалуйста, спроси своих родителей о вечеринке. — Моя мама распушила подушки на диване. — О, и Джон… убедись, что ты оставляешь дверь своей спальни открытой.

— Ты намеренно пытаешься смутить меня? — рычу я в ужасе. Она поднимает указательный и большой пальцы, оставляя между ними небольшое пространство.

— Может быть, только немного.

Глава 16

Лживые ублюдки

Тори

— Ну, вот и все. — Он колеблется у двери спальни.

— Твоя мама очень милая, — говорю я.

— Да. Когда она не проповедует. — Я изучаю его реакцию на мать.

— Она действительно беспокоит тебя, не так ли? Почему? Она не заставила меня чувствовать себя неловко, если ты об этом думаешь.

— Это потому, что ты милая, — отвечает он, улыбаясь, когда проводит меня за дверь в свою комнату. — Не все реагируют на нее так, как ты. У нас есть родственники, которые избегают нас из-за того, какая она.

— Ничего себе. Неужели они не видят, что она просто хочет им помочь? — Он пожимает плечами.

— Думаю, нет. Единственный человек, которому моя мама помогает, это она сама. — Мой взгляд сканирует комнату, ничего необычного: стены белого цвета. Двуспальная кровать с коричневым пледом, наброшенным на валик из подушек, верх пледа смят. Стол и комод завалены стопками книг, папками и монетами, в основном медными, и куча грязной одежды в углу комнаты.

Он засунул большой палец в задний карман джинсов.

— Нам, наверное, пора начинать.

Я пытаюсь сделать какое-то движение, не зная, в каком направлении мне двигаться. Комната маленькая. Вариантов не так много.

— Куда ты хочешь сесть?

Он потирает мышцу, которая проходит вдоль задней части его шеи.

— Я могу принести еще один стул из кухни, и мы могли