Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына Страница 27

— На связи, Татьяна Сергеевна. — Логинов забирает сумку. — Следующее заседание через три недели. До свидания.

Я спускаюсь по ступенькам. Вдыхаю аромат сирени.

Ноги не подкашиваются. Руки не дрожат. Только губы сами собой растягиваются в улыбке.

— Постеснялась бы хоть.

Оборачиваюсь. Дима стоит на крыльце и смотрят на меня сверху вниз. Но в этом взгляде нет превосходства. Только недовольство избалованного ребёнка, которому не достали луну с неба.

— Чего мне стесняться, Дима?

— Ты так открыто злорадствует, — он спускается и направляется к «Хавейлу». — Ободрала меня как липку.

— Не я писала Семейный Кодекс, — развожу руками.

— Мне придётся изъять эти деньги из оборота, — цедит Дима. — Это много. Это ударит по моей семье, которую я должен обеспечивать.

— Ты знал, на что шёл, когда разводился, — возражаю. — Хотя… нет, ты думал, я просто исчезну, а всё останется, как раньше. Только жена поменяется на ту, что тебе по сердцу. Но нет, Дим, так не бывает. Есть выбор. Есть его последствия.

— Когда ты заберёшь вещи? — переводит тему. — Алле нужно переехать. Быть в доме настоящей хозяйкой.

— Я свободна в субботу, — отзываюсь. — Сама всё соберу.

— Договорились.

* * *

— С тобой поехать? — мама смотрит, как я собираюсь.

— У тебя же ночная смена, — обуваю удобные новые кроссовки.

Раньше я всё время ходила на каблуках. Терпеть их ненавижу.

— Я подменяюсь, — мама подходит ко мне. — Таня, я серьёзно. Вдруг там Римма. Или Кристина. Будут тебя доводить.

— Мам, — вздыхаю. — Они доводили меня тринадцать лет. Теперь они мне никто. Мне наплевать. Пусть говорят что хотят. Я просто заберу свои вещи и уеду, чтобы больше никогда не видеть никого из Герасимовых.

— А тебе влезет всё в машину? — сомневается мама. — Таскать долго.

— Я справлюсь, мам, — улыбаюсь. — Я сама пришла к Герасимовым. Сама же и уйду.

Первое, что вижу, когда захожу в ограду, — ведро с грязной водой. Римма в переднике моет полы. Вытряхивает коврики.

Наверняка она сейчас зальёт керамику каким-нибудь агрессивным средством, и та превратиться в чёрти что. Но меня это уже не касается.

А ведь Римма раньше постоянно приезжала с «инспекциями» и следила, чтобы её родненький Димочка жил в чистоте.

— А, пришла, — бормочет Римма, поглядывая на меня исподлобья. — Что тебе нужно?

— Собрать свои вещи, — отвечаю спокойно. — Освободить жизненное пространство.

— Не по-людски это, — качает головой. — Так поступать. Но Димочка у меня щедрый. Он решил, что ты заслужила хотя бы деньги. Раз детей не вышло.

Она хочет укусить меня побольней, но за эти полтора месяца я отрастила броню, которой позавидовали бы средневековые рыцари.

Поднимаюсь на второй этаж и принимаюсь методично складывать вещи в пакеты. Одну за одной.

Беру кремовую блузку, запихиваю прямую строгую юбку.

Замираю.

Это всё не моё.

Я не буду это носить. Никогда. Но всё равно заберу. Отдам в кризисный центр. Тем людям, кому эти вещи нужны. Ведь иначе Дима наверняка пристроит их через «Авито». Он никогда не упускает свою выгоду.

Дима приезжает, когда я загружаю в «Хонду» последний мешок. Оказывается, у меня за тринадцать лет накопилось порядочно вещей. Нужно всё это разобрать, определиться, нужно мне это или нет.

Вот блендер точно оставлю себе, как и миксер. Алла пусть покупает своё.

Я люблю готовить, как и моя мама. У нас хватает кухонной утвари. Только времени нет. Питаемся очень быстро и просто. Так, что я даже похудела килограмма на четыре. Ведь раньше мне приходилось есть то же, что и Дима с Кристиной, а они всегда «заказывали» калорийные разносолы.

Дима молча смотрит, как я тащу мешок. А когда я захлопываю багажник, вдруг спрашивает:

— Тань, я всё понимаю. Ты зла на нас. Но у Кристинки через неделю выпускной. Это очень важный для неё день. Ты придёшь?

— Нет, — смотрю Диме в глаза. — Я не приду.

— Другого ответа я и не ждал, — качает головой. — А ведь она тебе не чужая…

— Чужая. — Вытираю руки влажной салфеткой. — Чужая, Дим. И не надо говорить про воспитание и прочее. Потому что, положа руку на сердце, Кристина и тебе чужая. Тебе наплевать на неё. И Алле наплевать. Она советует ей чёрти что… Но это не моё дело, — улыбаюсь. — Живите как знаете. Просто… не упустите девчонку.

С этими словами я сажусь в машину и уезжаю.

Я сказала, что должна была.

И мне всё равно, что там Дима с Риммой будут говорить за моей спиной. Потому что им потом разгребать последствия. Ведь это они избаловали Кристину.

Я помню её глаза, когда она рассказывала Алле о Сашке. Понимаю, чем это всё может закончиться. Уповаю только на то, что вседозволенность не до конца вышибла Кристине мозги.

Но сделать с собой ничего не могу: всё равно переживаю. Хоть и сказала, что Кристина мне чужая.

Бедная девочка.

Дома я сортирую вещи.

Живу.

Готовим с мамой чизкейк из покупной ташкентской клубники.

Двадцать пятого июня не продают алкоголь. У школьников выпускные.

Я не была на празднике.

Кристина сама пришла ко мне.

Глава 24

Татьяна

Кристина сидит передо мной.

Сутулится, отводит взгляд, кутается в безразмерную толстовку и шмыгает носом.

Завтра у меня заседание. Я вообще не собиралась принимать гостей, но Кристина просто пришла. Без звонка. А теперь смотрит в одну точку и ёжится.

Поглядываю на часы. Время ещё есть: Сева пригласил меня в музыкальный театр на «Собака на сене». Заедет за мной в пять.

Приглядываюсь к Кристине. Она бледная. Нос пошёл пятнами: плакала. Вот только отчего?

— Кристина, — зову. — Зачем ты пришла?

Она вздрагивает, втягивает голову в плечи и тихо произносит:

— Тётя Таня… — сглатывает. — Ты была права.

Моргаю.

Это что-то неслыханное. В последний раз я слышала такое от Кристины осенью прошлого года, до того как её авторитетом стала Алла.

— И в чём же? — наклоняю голову.

— Насчёт… Сашки, — голос Кристины срывается. — Он… он использовал меня.

— Что случилось?

Не я не стараюсь, но само собой получается… мягко. Спокойно. Без сюсюканий. Просто мне не всё равно.

— Ты правда выслушаешь меня? — Кристина бросает на меня быстрый недоверчивый взгляд.

— Ты же пришла ко мне, — отзываюсь. — Ты знаешь, что тётя Таня тебя выслушает.

Без сарказма. Констатация факта.

— Две недели назад был выпускной, — начинает Кристина. — Родители арендовали коттедж, мы все туда поехали. Пацаны пронесли алкоголь. Я… Мы… выпили. И тут Сашка, — её голос срывается, но она продолжает. — Он завёл меня на второй этаж. Мы целовались. Он говорил, что хочет меня. Что любит. И если я тоже его люблю, то мы с