Развод. Я ошибся, любимая - Светлана Синицына Страница 26

Он говорит. Каждое его слово — удар.

Обтекаю. Натурально обтекаю. Слышу, как за прикрытой дверью тихо охает мать. Она, как всегда подслушивала.

Вот кто её просил открывать рот?

Я бы всё уладил…

Берсенев смотрит на меня, ожидая ответа.

— Я люблю Аллу, — пытаюсь не отводить взгляда и не краснеть, хотя уши пылают. — Больше всего на свете. Я хочу, чтобы она была счастлива. Я подпишу с Таней мировое соглашение.

— Я рад, что человек в тебе победил, — кивает Вадим Викторович. — А то уже испугался, что дочка снова… разочаруется.

— А где Алла? — выдавливаю.

— В огороде. У неё трансляция для подписчиков.

Поднимаюсь и быстро иду в огород. Таня потеряла ребёнка на грядках. Я не позволю Алле гнуть спину.

Любимая позирует возле аккуратно подвязанной и подрезанной малины. Улыбается в камеры и говорит:

— …а это вкусная и полезная экологически чистая малинка для наших девочек…

Режет слух. Неужели Алла никому до сих пор не сказала про потерю?..

Холодок по спине. Перед глазами — следы ножовки на детской кроватке.

Глупости.

Алла просто имела в виду малышку и Кристинку. Ведь племянница тоже наша девочка.

Смотрю на любимую и понимаю: ради неё я готов на всё. И если ради этого придётся пойти на условия Тани, значит, так тому и быть.

И пусть Тане будет стыдно за это!

Дорогие мои!

Приглашаю в мой завершённый роман

РАЗВОД. ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ ВСЁ

— Мой мужчина — твой муж, — сестра наслаждается вниманием. — Он закрыл мою ипотеку. Свозит меня и детей на море.

Задыхаюсь.

Хочется перевернуть стол.

Разбить все тарелки, размазать еду по мерзким рожам предателей. Останавливает только то, что готовила мама.

И дочка.

— Кайфово, сестра? — улыбаюсь. — Путаться с моим мужем и прожирать деньги моей семьи?

— Юль! — багровеет муж. — Ты всё не так поняла…

— Не унижайся! — сестра вцепляется в моего мужа. — Скажи, что мы вместе! Что ты любишь меня…

— Да отцепись ты! — рявкает. — Юля, это всё не то, что ты думаешь…

— А что надо думать?

По спине — холодок.

Это спросила не я.

Оборачиваюсь.

Дочка стоит и смотрит на нас.

Муж прятал деньги от семьи и обеспечивал мою сестру. А я брала кредит на лечение дочери.

Он обещает, что я потеряю всё. Квартиру, маму, дочь.

Нет, любимый. Это ты — всё!

И развод не самое страшное, что тебя ждёт!

ИСТОРИЯ ЖИВЁТ ЗДЕСЬ

Глава 23

Татьяна

Платье.

Красное. Вульгарное, как сказал бы Димы.

Но его здесь нет. Решаю я.

Завязываю бант на воротнике. Платье лёгкое, летнее. Такое, какое я сто лет не носила. Потому что постоянно была либо на работе, либо в огороде у Риммы Яковлевны.

Больше никакого огорода. Никакого «своего» дома. Я куплю себе квартиру, когда Дима выплатит мне компенсацию. Уже присмотрела евродвушку в новостройке недалеко от Перинатального Центра. Сделаю ремонт. Такой, как хочу я. А остальное положу на депозит, пусть идут проценты.

Смотрю на себя в зеркало.

Я уложила волосы. Ничего особенного, но смотреть на светлые пряди по-прежнему непривычно, потому что тринадцать лет на меня из зеркала глядело чужое лицо.

Встреча у нотариуса назначена на десять утра.

Подъезжаю на «Хонде». Димы ещё нет, поэтому могу немного прогуляться. Подышать остатками аромата сирени.

В кармане вибрирует смартфон. Сердце сладко замирает.

Сева.

«Удачи. Я с тобой».

Четыре слова, но от них меня бросает в жар. Я ведь так и не выбросила все белоснежные розы, а засушила самый красивый бутон. Сейчас он лежит в атласе анатомии человека.

— Признайся, Таня, — сказала мама, когда увидела, — ты влюбилась.

Я пока не хочу заглядывать в своё сердце. Оно всё покрыто шрамами от предательства.

Но сегодня будет поставлена точка. После сегодняшнего дня Дима больше никогда не сможет меня ранить. Я понимаю, что до последних выплат пройдёт ещё какое-то время, но согласна подождать. Это я умею делать лучше всех.

— Доброе утро, Татьяна Сергеевна, — ко мне подходит Логинов. — Как настрой?

— Прекрасный, — улыбаюсь. — И знаете… я так удивилась, когда Дима согласился на мировое.

— Признаться, я тоже, — соглашается Логинов. — Обычно такие люди идут до конца, тратят космические деньги на попытку купить свои иллюзии, мотают нервы себе и окружающим, обрастают презрением. Видимо, кто-то или что-то повлияло на решение вашего бывшего мужа.

— Я догадываюсь, кто это был, — киваю. — Его будущий тесть, Вадим Берсенев.

— Слышал о таком человеке. Он сам юрист, причём весьма грамотный. Так сказать, старой закалки.

Киваю.

И, в принципе, понимаю Берсенева. Тётя Нина говорила про эту семью, как про «старые деньги». А, значит, они весьма разборчивы в связях. Уверена, отец Аллы терпит Диму исключительно ради дочери. Потому что люди не меняются. Разве только в худшую сторону.

В этот момент из-за поворота показывается «Хавейл». Прямо смотрю на выбивающегося из него бывшего мужа.

Бывший. Значит, никто.

Дима бросает на меня быстрый взгляд. У него всё на лице написано. Он зол и разочарован. Но видимо жить с заблокированными счетами трудно, а экспертизы на фирмах, тем более связанных с угледобычей, всегда могут принести много чудных открытий, которые никому не нужны.

Следом прибывает Димин юрист, который держится подальше от своего клиента. Неужели Дима достал даже того, кому он заплатил.

Это, разумеется, риторический вопрос.

— Ты покрасила волосы, — вдруг замечает Дима.

— Нет, — без стеснения смотрю на него. — Я просто вернула свой цвет.

— Ты изменилась, — замечает. — Стала циничной.

— У меня были хорошие учителя.

Дима молча проходит в контору. Галантный Логинов придерживает мне дверь, а Димин юрист, идя за ним следом, закатывает глаза.

Нотариус — полная жёсткая женщина в строгом костюме — придирчиво проверяет все пункты мирового соглашения.

— Тринадцать миллионов, — наконец произносит она. — Ровно по годам брака.

Я сижу прямая.

Она права. Тринадцать миллионов. По миллиону за каждый год.

Дима молча берёт ручку. Подписывает бумагу. Пододвигает ко мне.

— Ты же этого хотела, — бросает. — Давай.

Я пододвигаю к себе мировое соглашение. В последний раз пробегаю взглядом текст. Ничего нового. Все те требования, которые Логинов озвучил на первом заседании. Половина дома, стоимости фирмы, семейных счетов, средств, которые Дима потратил на Аллу. Половина всего того, что прописано в чеках, которые я собирала.

Ставлю подпись.

Рука не дрожит. Буквы получаются аккуратными.

Всё.

— Прекрасно, — резюмирует Логинов. — Теперь осталось дождаться второго заседания и утверждения мирового соглашения. Всем спасибо.

Юрист Димы кивает. Поднимается, прощается со всеми и