Укради мое сердце - Лора Павлов Страница 27

Кондрашов уплатил деньги, получил квитанцию. Вечером привез мать.

Через несколько дней состоялось расширенное заседание правления. Кондрашов подошел уже к концу: знал о заседании, умышленно не лез в глаза, раз не посчитали нужным пригласить.

Несколько человек, уставших от долгого сидения, курили в коридоре. Было сумеречно, но лампочку никто не зажигал.

— Здравствуй, Владимир Борисович! — пробасил кто-то из темного угла, не выходя на свет.

— Кто там здоровается?

Из коридора вышел Семен Фомич. Бросил окурок, сплюнул на него, раздавил сапогом. Взял Кондрашова под руку, вывел на крыльцо.

Навалился грудью на перила, стал говорить. Первое расширенное правление идет. Разбирается вопрос о культуре производства. Перекомплектованы полеводческие бригады, создан совет по контролю за работами. Какие-то машины проголосовали купить. Постройку Дома культуры и водопровода постановили отложить, после обсудим, как оно повернется. Детсад пока будет в избе бабки Мотылихи, если кому потребуется оставить ребенка. Насчет новой «Волги» спор вышел. Старая уже дошла, газик в ремонте, не гоже председателю на грузовой ездить. Пока Терентьевич его на пролетке возить будет.

— Не пойму, — заключил Семен Фомич, — ровно сдурели правленцы, во всем поддакивают. Бухгалтер было выступил против детского сада у Мотылихи и покупки «Волги», так председатель лишил его слова.

Кондрашов попрощался и пошел домой. Его расстроил глухой голос Семена Фомича. Кажется, новый председатель покажет себя. Хоть бы огляделся недельки две, три, вник в дела, прежде чем внедрять свою культуру производства. Автомашина ему новая нужна… Возможно, Харитонов рано задумал строить Дом культуры, но водопровод, конечно, нужен. Необходим. Два колодца на всю деревню, притом один в километре за деревней. Еще выкопать несколько? Трудно, грунтовая вода лежит на глубине ста пятидесяти метров. И на пресную трудно наткнуться, все соленая вода попадается, сколь ни копали…

Да провались оно все на свете, открывая дверь, сердито отшвырнул назойливые мысли. Не слишком ли много он думает о Балясове.

Резко бросился запах дарминного масла: мать лечит ревматизм.

Она сидела у плиты — маленькая, согнутая годами и болезнью. Подняла голову, проследила, как он разделся.

Стараясь как-то нарушить тишину в доме, подошел к жене.

— Как твои дела? К нам перестали приходить ученики.

Сейчас жена буркнет что-нибудь, лишь бы он отвязался с глупыми вопросами. Всем не до мира, не до разговоров.

Но Саша ответила даже охотно, как показалось Кондрашову.

— Успеваемость у моих детей вполне удовлетворительная, вечерние занятия с ними не нужны. Значит, дела мои хороши.

— Слава богу, хоть ты довольна!

— А ты? — она внимательно поглядела на него. Подошла, дружески, почти так, как бывало раньше, сказала: — Не волнуйся, все наладится. Хуже было, теперь проще. Все наладится, Володя.

— Проще? — слушая, повторил он про себя.

— С этим гриппом я забыла у мамы платье и туфли.

— Хочешь опять поехать в субботу?

— Не знаю еще.

— Ни платье, ни туфли тебе пока здесь не нужны.

— Да, конечно, но у мамы дочь! Как она там?

— Ты только что вернулась, думаю, что ничего с Майей не успело произойти. — Но тут же спохватился: у жены редко такое доброе настроение, хорошо, что хоть она, если не счастлива, то довольна. Хочет — пусть поедет! — Я не против, — сказал соглашаясь, — но дорога в город не совсем удобна. На попутных машинах председатель запретил ездить.

— Не всем, — перебила она. — Сегодня он опять был в школе. У него сын третьеклассник. Не то самый младший, не то средний, я не поняла. Хочет привезти его, спрашивал, не отразится ли переезд из школы в школу на успеваемости мальчика. А мне сказал: если когда понадобится поехать в город, могу садиться на любую попутную машину. Особый знак внимания к учителям!

— Тогда обязательно воспользуйся благосклонностью Балясова.

Да, пусть Саша поедет, все же разнообразие будет какое-то. Не надо удерживать. Зайдет в больницу, к Михаилу Елизаровичу. Нет, лучше он напишет Харитонову письмо, а Саша бросит письмо в городе в почтовый ящик.

Взял лист бумаги, сел за стол, за которым жена проверяла тетради учеников. Размашисто написал первую фразу:

«Дорогой Михаил Елизарович!..

И задумался. Жена Харитонова так и не уезжает из юрода, каждый день ходит в больницу. Неужели тяжело идет лечение? Вырезали бы ему эту язву, и дело с концом. А Балясов — негодяй, сказал: Харитонова не будет, привыкайте жить без него. Черта с два! Будет еще Харитонов! Вернется, лишь бы его хорошо подлечили. Не «Красный луч», так в другой колхоз, но не станет сидеть без дела, когда почувствует силу и здоровье. Не сможет. Не такой закваски…

Что же ему написать? Что в колхозе дела пока не понятны, новый председатель ведет все не так, как оно было налажено многими годами, — не надо расстраивать человека. Что все хорошо? Тоже не надо. Жаловаться не хотелось, радости не было. Может, новый председатель, как уросливая лошадь, попрыгает и обойдется…

Он отодвинул бумагу. Ладно, Михаил Елизарович, напишу я тебе немного погодя. Как все определится, войдет в норму, тогда и напишу. Может, сам загляну. Обязательно, при первой возможности.

14

Барометр не обманул. Еще сквозь туман не проглянуло солнце, как мороз стал слабеть. Звонкая тишина под Знаменкой погустела, дымные столбы над избами осели, разметались клочкастыми шапками. Где-то с крыши упала капля, другая, третья — первые слезы грусти уходящей зимы, или первые слезы радости наступающей весны. Снег потяжелел, не скрипел под ногами. На дороге застеклились лужи. Запахло землей, прелыми травами. Детей невозможно было загнать с улицы в избы.

В субботу Саша уехала в город. Провожая ее, Кондрашов столкнулся с Балясовым. Несколько дней председатель молчал, словно забыл о существовании своего инженера. Тут помахал рукой, подошел, поздоровался. Сказал, что у «товарища Кондрашовой», оказывается, дочь в городе: надо навещать, не забывать ребенка. Он распорядился отвозить Александру Савельевну каждую субботу в город. Со специалистами иногда много хлопот, но без них колхозу не обойтись, заключил назидательно.

— Кстати, я подумал о вашей работе, — сказал, приглашая пройти по улице. — Правление пришло к мнению, что строить новое в этом году мы не будем. Курс — на накопление средств. Курс — на механизацию ряда отраслей, на культуру производства. В понедельник мы с вами поедем в область, надо начинать подбор механизмов. Вы разбираетесь в… вакуумах, центрифугах и прочих аппаратах?

— Нет, — коротко ответил Кондрашов.

— Жаль. Весьма жаль.

Помолчав, Балясов сказал, что у него на примете есть специалист с механизаторским уклоном. Можно бы его пригласить, но…

— Вы не надумали вступать в члены колхоза?

— Не вижу надобности, — признался Кондрашов. — Не вижу для себя твердого дела.