Укради мое сердце - Лора Павлов Страница 26

Не стал откладывать поездку в город на пятницу. Собрался утром, пошел в правление. Узнал, что Балясов после собрания домой не уезжал, остался ночевать у бухгалтера, с утра сидит в кабинете.

— Иди, познакомься, — сказал бухгалтер.

Кондрашов вошел. Поздоровался. Балясов пристально оглядел его, предложил сесть. Кондрашов сказал, что в больнице лежит мать, а жена у родителей, тоже в городе, больна гриппом. Он хочет поехать, навестить мать и привезти жену. Дети четвертый день не учатся из-за болезни своей учительницы.

Балясов, как показалось, выслушал внимательно. И с пониманием. Но ответил неожиданное:

— Колхоз не обязан заниматься вашими родственниками. Можем выделить машину с условием оплаты в оба конца.

— Я имел в виду попутную машину.

— Попутных перевозок больше не будет, — твердо проговорил Балясов. — Я категорически это запрещаю. Мы должны твердо выполнять указания госавтоинспекции.

Что же теперь выписать квитанцию на машину или идти восемнадцать километров пешком до тракта, стоять там на морозе, в голой степи, голосовать? Или плюнуть, пойти в гараж, уехать без разрешения Балясова? Каждый день ходят машины, если не в область, то в район обязательно. Сейчас вывозятся с железнодорожной станции остатки удобрений.

Он ничего не решил: жена приехала сама. На такси. Словно назло Балясову.

Новостей привезла мало, были они неутешительны. Мать Кондрашова на субботу готовится к выписке из больницы, а состояние ее нисколько не улучшилось. Почти не ходит. Страшно отекли ноги. Если Владимир не сможет съездить за ней, ее заберет Сашина мать к себе, договорились. Харитонов совсем плох, но операцию ему, судя по словам врачей, делать не собираются. Окончательный диагноз, сказали, пока не поставлен. Изменился Михаил Елизарович за эти дни неузнаваемо. Лежит, молчит, ничего не просит. Майя осталась дома. А она, Саша, все дни болела, даже на минутку не вышла из дома. Сегодня только встала, сбегала утром в больницу и приехала сюда.

— У нас новый председатель, — сказал Кондрашов.

— И хорошо, — ответила она, хотя должна была уловить горечь в его голосе.

На следующий день Балясов сам вызвал Кондрашова.

Был вечер, в правлении они оказались вдвоем. Балясов прошел в бухгалтерию. Там до сих пор, для обозрения, все еще висело несколько листов ватмана с фасадом, планом и внутренней отделкой будущего Дома культуры. Несколько минут, глядя на чертежи, Балясов стоял молча. Потом спросил:

— Ваша работа?

— Да.

— Заказывали вам или сами надумали? — уточнил Балясов.

— Заказывали.

— Н-да, — неопределенно сказал новый председатель, разглядывая план участка. — Как говорится, полет мысли, горение, вдохновение и прочее. А не кажется ли вам, что энное время, потраченное на эти… рисунки, вы занимались ненужной для колхоза работой? Я привык говорить прямо, смотреть правде в глаза. О каком Доме культуры может идти речь в нынешних условиях, когда в хозяйстве не хватает простейшей культуры производства? Надеюсь, вы читаете газеты, знакомы с постановкой этого вопроса? Условия момента заставляют нас более разумно оценивать действительность. Стимул поощрения и фактор роста воспроизводства дают результативный показатель той формулы, которая разрешает на данном отрезке времени видеть главную перспективную возможность неуклонного движения вперед.

Экскурс в теорию, похоже, был окончен.

— Видите ли, — продолжал председатель, впервые обратившись прямо к Кондрашову, — видите ли, чтобы поднять колхоз, надо его механизировать. Поставить, так сказать, на промышленные рельсы. В схеме это будет выглядеть так. В первую очередь разговор должен вестись о букве «А». Это планомерное выполнение всех планов. Независимо от милостей природы, как сказал великий Мичурин. Тогда мы получим возможность провести черту к букве «Б». Это стимул поощрения и фактор роста производства. Отсюда идем к букве «В», к устойчивому финансовому положению хозяйства. И лишь тогда пишем букву «Г», выражающую в нашей схеме культуру села вообще. Замыкаем квадрат. Надеюсь, вы меня понимаете?.. Так вот, сейчас на повестке дня стоит буква «А». К ней внимание. Исходя из этой буквы, неуклонный вывод для практического руководства: всякое новое строительство, при имеющейся возможности максимального использования старых помещений, должно вестись в исключительных случаях. Кино можно посмотреть и на открытом воздухе, особенно летом. Это, кстати, наиболее полезно для здоровья. Всякие танцы и самодеятельность — дело молодежи. У нее есть клуб. Мал? Отлично. Мы мобилизуем молодежь на строительство открытой площадки, методом добровольной комсомольской стройки. Инициативной, без вложения средств со стороны колхоза. Следовательно, вопрос нового строительства на энное время сходит с повестки дня. На детский сад будем добиваться отпуска средств по линии народного образования или здравоохранения. Не беда, если годика два-три у нас не будет детского сада.

Стараясь убедить, он навязывал свои мысли. Достал папиросу, закурил. Выпустил дым на чертежи:

— Если вы согласны с моими взглядами, у нас может оказаться возможность для тесных контактов.

— Если колхоз ничего не будет строить, — ответил Кондрашов, — я не вижу возможностей… в контактах.

По сути дела ему, Кондрашову, хотя и в вежливой форме, почти указали на дверь. О каких контактах может идти речь?

— Ну что ж, — сказал Балясов, — надо подумать о вашей дальнейшей работе.

Показал рукой на стул, пригласил сесть.

— Вы член колхоза?

— Нет, — ответил Кондрашов, — почему-то глядя на бурки Балясова.

— Не хотели вступать или, так сказать, привыкали, приглядывались?

— Об этом не было разговора.

— Привлечение на постоянную работу с выплатой окладов — это нарушение, — спокойно заметил он. — Либо специалист должен быть членом колхоза, либо колхоз должен вести дело с соответствующими организациями, имеющими специалистов. Но не будем решать сейчас, у нас есть время вернуться к этому вопросу.

Кондрашов поднялся. Но Балясов словно вспомнил последнее, что хотел спросить. И спросил:

— Вы исключены из партии, как мне говорили. Апеллировали?

— Нет.

— Признаете, что исключение правильно?

— Это мое личное соображение, — злясь, ответил Кондрашов. — Исключение имеет отношение к работе?

— Не думаю… нет, конечно…

Кондрашов вышел взбешенный. В колхозе знают, что Кондрашов исключен из партии. В райкоме знают. В области тоже. Кто еще должен знать? Белые медведи на северном полюсе или жители Мадагаскара?

И другое пришло, неужели придется уйти из колхоза? Куда? Здесь не мед, а где лучше? Работать с Балясовым будет трудно, если и состоится работа. Уходить сейчас не время. Только лишь обжился, сошелся с народом, перевез семью, пристроил жену и… А что делать, если колхоз не станет строить?

На следующий день Кондрашов собрался ехать за матерью. Зашел в бухгалтерию, попросил выписать ордер на автомашину.

— Что, у тебя деньги лишние? — тихо сказал бухгалтер. — Иди в гараж, через полчаса машина отправляется за запчастями, уедешь.

— Нет, не хочу тайком, — отмахнулся Кондрашов.

— Сейчас все так ездят. Пока запрета не было, никто не нарушал порядка, а запретили —