Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин Страница 26

Каждое его слово было отточенным клинком, находившим мои самые уязвимые места, мои самые страшные ночные кошмары, и вонзавшимся в них без жалости. Я стояла, прижимая ладони к вискам, будто пытаясь физически удержать в голове хрупкие остатки своего рассудка, своей воли, которые таяли с каждым его тихим, уверенным предложением. Во мне боролись два чудовищных чувства: всепоглощающая материнская любовь, готовая на любые жертвы ради счастья ребенка, и дикая, яростная потребность отстоять свое достоинство, свою растоптанную любовь, свое право на уважение. И в этот момент я с ужасом понимала, что первое чувство начинает побеждать, что ради Васи я, кажется, готова проглотить любую обиду, стерпеть любое унижение, лишь бы он не смотрел на меня глазами, полными молчаливого обвинения. Воздух в комнате казался густым и спертым, мне было тяжело дышать, и я чувствовала, как по моим щекам медленно, бесшумно текут слезы, но я даже не пыталась их смахнуть, понимая, что это слезы не боли, а страшного, безвыходного отчаяния.

— Что… что ты хочешь? — прошептала я, и в моем голосе прозвучала та самая слабина, та самая готовность к капитуляции, которую он, должно быть, ждал и на которую рассчитывал.

Он подошел ко мне ближе, и от него пахло его привычным одеколоном и чем-то еще, холодным и чуждым, будто металлом. Он не пытался меня обнять, он просто стоял рядом, доминируя своим присутствием, своим спокойствием над моей дрожью и слезами.

— Я хочу, чтобы ты одумалась, — сказал он тихо, почти ласково. — Чтобы ты дала нам шанс все исправить. Тихо, без скандалов. Я порву все связи с Марикой, она уедет. Мы скажем Васе, что это было недоразумение, что мама и папа любят друг друга и не хотят расставаться. Мы сохраним семью. Для него. А там… посмотрим. Время лечит. Возможно, и мы с тобой когда-нибудь… — он не договорил, оставив фразу висеть в воздухе сладким, ядовитым намеком на возможное примирение, на возвращение в тот золотой сон, из которого я уже успела проснуться.

И в тот самый миг, когда его слова, обволакивающие и соблазнительные, почти достигли цели, когда я готова была кивнуть, согласиться на все, лишь бы избавиться от этого кошмарного выбора, в глубине моей души, словно из-под толстого слоя пепла, тлела и не давала окончательно погаснуть маленькая, но неукротимая искра того самого гнева, той самой правды, которая и привела меня сюда. Я подняла на него глаза, полные слез, но в которых уже проглядывала не только боль, но и медленно возвращающаяся ясность.

— А твоя… твоя «девочка»? — с трудом выговорила я, и в моем голосе послышались первые, хрупкие нотки не сдачи, а вопроса. — Ты порвешь все связи? И она просто так уедет? После того как уже почувствовала вкус роскошной жизни? После того как ты, как я понимаю, уже наобещал ей золотые горы? Ты в это сам веришь, Игнат?

Его лицо на мгновение исказила судорога раздражения, но он мгновенно взял себя в руки, и его выражение снова стало гладким и убедительным.

— Я разберусь с ней. Это уже мои проблемы. Твое дело — принять правильное решение. Для Васи. Для нас всех.

Он протянул руку, как будто собираясь коснуться моей щеки, но я отшатнулась, как от прикосновения раскаленного металла. Этот жест, этот последний аргумент — нашептывание о благе сына, — который должен был сломить меня окончательно, почему-то дал обратный эффект. Потому что я вдруг с невероятной отчетливостью увидела не отчаявшегося отца, спасающего семью, а расчетливого манипулятора, использующего самое святое, что у меня есть, как последний козырь в своей грязной игре. И эта мысль, жестокая и отрезвляющая, стала тем самым щитом, который прикрыл мою самую уязвимую точку.

Я выпрямилась, медленно вытерла ладонью слезы с лица и сделала глубокий, дрожащий вдох.

— Уходи, — повторила я, но теперь в моем голосе не было ледяного отчаяния, в нем звучала усталая, выстраданная твердость. — Мы закончили разговор.

Он смотрел на меня несколько секунд, его глаза сузились, пытаясь понять, что произошло, почему его главный удар не сработал. Потом он беззвучно выдохнул, развернулся и, не сказав больше ни слова…

Глава 31

Его отступление к выходу было обманчивым движением, будто тень, колеблющаяся на стене от пламени свечи, готовое в любой миг обернуться новым, еще более яростным наступлением. Он замер на пороге гостиной, его широкая спина, затянутая в дорогую, идеально сидящую ткань пиджака, на мгновение стала неподвижной глыбой, заслоняющей блеклый свет из коридора, и в этой напряженной неподвижности чувствовалась собранность хищника, пересчитывающего варианты перед решающим броском. Воздух между нами, и без того густой от невысказанных обвинений и отравленный горечью его последних доводов сгустился еще сильнее, наполнившись осязаемым ожиданием. Я чувствовала на щеках влажные дорожки от недавних слез и сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах, инстинктивно приготовилась к продолжению, понимая, что разговор еще далек от завершения.

Он медленно обернулся, и выражение его лица претерпело разительную перемену — с него словно сдуло маску сожалеющего отца. Проступили черты человека, привыкшего брать то, что он хочет, любой ценой, человека, для которого мои слезы были признаком слабости, которую можно и нужно использовать. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по мне, будто калькулятор, подводящий окончательный итог, и в уголках его губ запеклась тонкая, безрадостная усмешка.

— Ты думаешь, это всё? — произнес он тихо, и в его голосе не осталось и тени прежних притворных мягких интонаций, только стальная, негнущаяся уверенность. — Ты выпроваживаешь меня, как какого-то мальчишку, выслушав мои аргументы? Давай я проясню для тебя ситуацию до конца, Алана, раз уж ты решила играть в стойкую женщину. Чтобы не было никаких иллюзий.

Он сделал несколько шагов ко мне, и каждый его шаг отдавался в моем воспаленном сознании угрожающим гулом. Он остановился так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло и запах — все тот же дорогой парфюм, смешанный теперь с резковатым, металлическим запахом его ярости.

— Вася останется со мной, — заявил он быстро и без эмоций — Я сделаю для этого все, что потребуется. У меня есть ресурсы, о которых ты можешь только мечтать. У меня есть время, которое ты тратишь на свои бутики и на выяснение отношений с адвокатами. Я найму ему лучших репетиторов, куплю машину, о которой он шептался с друзьями, буду водить его на все матчи и концерты, о которых ты даже