История одной измены - Николь Келлер Страница 25

Вот только в офисе его не оказалось.

Он позвонил в обед. Сказал, что вынужден уехать на пару дней и расскажет все, как вернется. Мне не понравился этот разговор. Хоть Денис и старался вести себя, как обычно, я через расстояние чувствовала его напряжение. Какую — то грусть и нотки злости. Мне даже показалось, что он… как будто прощался.

— Как прошла встреча с отцом? — переключает на себя мое внимание Ульяна. — Снова просил одуматься и послушаться его?

Качаю головой, выпутываясь из уз паники и страха, что снова пытаются опутать меня. В который раз, как мантру повторяю: у нас все хорошо. Все хо — ро — шо. Иначе Денис не стал бы заводить разговор о детях…

Но все равно тревога точит меня изнутри. Выматывает и расшатывает нервы.

— Я привыкла, — пожимаю плечами, ставя на стол блюдо с салатом и тарелки с дымящейся лазаньей. — Я даже выучила все аргументы папы и знаю, в какой момент, с какой интонацией и что он произнесет.

— Вот сколько лет тебя знаю, столько не перестаю удивляться! — восклицает Уля, вооружаясь вилкой и ножом. — Как можно было променять свою квартиру, дом, машину и вообще все на общагу и работу официантки!

— Зато я не потеряла себя. Свою личность. Свое мнение. Я заставляю папу считаться с собой.

И благодаря этому встретила Дениса…

Сейчас даже страшно подумать, что если бы я пошла на поводу у отца, то была бы замужем за другим мужчиной и никогда бы не встретила Шахмаева.…

— Я все равно не понимаю…, — бормочет подруга, отправляя в рот кусочек лазаньи. — Ммм, как в ресторане! Божественно!

Да, людям сложно понять… Особенно, когда они не знают всей правды.

Глава 25

Сияна

Мой отец с десяти лет вырастил меня один. Одним злосчастным вечером мама возвращалась на такси поздно вечером от подруги. Шел сильный дождь, и водитель грузовика не справился с управлением, и врезался в машину мамы. Ее смогли довезти до больницы, даже сделать операцию. Но моя мамочка все равно умерла, не приходя в сознание.

С тех пор я просто ненавижу ночные звонки…

Смерть мамы очень сильно отразилась на папе. Он стал переживать за меня. Порой перегибать палку.

Я отчитывалась папе о том, куда пошла, с кем, зачем и почему. Он знал номера телефонов всех моих подруг. А если я уходила из дома, мы часто созванивались. Я порой докладывала буквально каждый свой шаг.

И папа решал за меня многое.

А я молча терпела, потому что понимала, что так он проявляет заботу. Он волнуется и боится потерять меня, как маму.

Но однажды я подслушала один занимательный разговор.

— Сейчас Сияна получит аттестат, и я сразу же отправлю документы в университет Берлина. А там она уже «случайно» познакомится с Эмилем. Он нормальный мужик, я пробил его по всем каналам. Ему можно доверить мою дочь.

— А ты не перебарщиваешь, Борислав? — судя по голосу, зам отца здорово напрягается. — Все выглядит так, как будто ты Сияну… продаешь. Она взрослая, разумная девочка, способна сама найти себе парня.

— Да что они могут ей дать? — возмущается отец. — Поматросят и бросят! Я не хочу, чтобы моей единственной дочери сделали больно. Мне так будет спокойно. За ее жизнь, за будущее. В конце концов, я не вечный…

— Не знаю… Все это попахивает паранойей.

— Называй, как хочешь. Но Сияна едет в Германию.

Папин зам был прав: папа хотел меня продать. Пусть и мне во благо, но….Я не хотела этого! Я хотела сама познакомиться, влюбиться, гулять за ручку, ощутить эти пресловутые бабочки в животе, в конце концов!

Я хотела выбрать сердцем. А не следовать холодному расчету папы.

Вдруг этот Эмиль вообще мне не понравится?! Тем более, я и сама не знала, какой типаж мужчин меня привлекает. Кого бы я не встретила, с кем бы не пыталась начать отношения, все было не то…

Истерить, кричать и плакать было бесполезно — с папой это не прокатывало. Нужно было говорить с ним на его же языке.

И я объявила о том, что поступаю… на экономический факультет здесь, у нас в городе. Как мама.

Скандал был знатный. Но я железобетонно стояла на своем.

Папа кричал, ругался, угрожал, но я стойко, как оловянный солдатик, снесла все.

— Папа, детство кончилось, — заявила спокойно. — Пора научиться принимать взрослые решения и нести ответственность за свою жизнь. В конце концов, ты же не вечный, — не удержалась и вернула ему его же фразу.

И именно она стала тем спусковым крючком, что взорвал отцовское терпение к черту.

— Взрослая, значит? Хорошо! Поступай, куда хочешь. Но тогда я лишаю тебя всего: денег, машины, собственной квартиры. Взрослым не достается это все на блюдечке. Они зарабатывают на все сами.

Я понимала холодный расчет папы: он подумал, что я испугаюсь лишиться всех благ и прогнусь под его условия. Или, максимум, приползу к нему через пару — тройку недель, не выдержав жестких реалий взрослой жизни.

Но я настолько не хотела замуж за Эмиля, что быстро адаптировалась жизни в общаге, привыкла к общественному душу, а работа официантки иногда даже приносила удовольствие.

Папа все эти два года давит на меня, как только может, но я не сдаюсь. Сейчас он уже больше делает это ради галочки, чтобы поворчать. И все это время он уже не скрывает колоссальное чувство гордости и даже восхищение. И, мне кажется, если бы я сломалась, все — таки прогнулась, он бы разочаровался во мне.

— Смотри, — подруга неожиданно прибавляет звук на телевизоре Ульяна пялится на экран, открыв рот, и медленно тянет: — Это же, кажется, твой Денис…

Замираю, во все глаза глядя на экран. Грудь стягивает обручем, легкие опаляет от нехватки кислорода. Сердце бомбит ребра, как в гонг.

Да, с экрана мне улыбается мой Денис.

Ещё с утра я так думала.

Вот только он крепко обнимает какую — то длинноногую красавицу. Ослепительную. Яркую. Уверенную в себе. Они невероятно гармонично смотрятся вместе.

— Ольга, скажите, — звучит закадровый голос журналиста, берущего интервью. — Вы с Денисом снова вместе?

— Да, — сияет девушка, с нежностью заглядывая в глаза Дениса. Он улыбается ей в ответ и осторожно целует в висок, чем расстреливает меня в упор. — Мы с мужем помирились. Все — таки нет ничего важнее семьи...

Ее слова звенят в ушах, дерут наждачкой натянутые до предела нервы. Сердце спотыкается, и грудь с левой стороны простреливает острой болью. Десятки мощных