Десерт для господина - Анна Шерман Страница 25

Через два часа я в сопровождении водителя вошла в просторную двухуровневую квартиру в столичной высотке, поздоровалась с женой Большакова, которая прекрасно знала о наклонностях мужа и сквозь годы семейной жизни привыкла к подобным «визитёршам», а сам её супруг молча взял меня за руку и увёл в небольшую комнату.

Ещё перед отъездом я предусмотрительно вынула кольца из сосков.

Мы оба разделись и легли на кровать. Большаков втянул губами мою грудь и начал по-детски причмокивать. Я смотрела на картину, висевшую на дальней стене, и особо ни о чём не думала, а потом и вовсе задремала. Проснулась, чтобы повернуться на другой бок и «поменять грудь». И снова закрыла глаза. Большаков тихонько ныл с моим соском во рту и что-то лепетал по-младенчески. Мне было не то чтобы противно, но как-то сильно не по себе. И всё же я опять уснула от скуки.

Домой меня вернули к полуночи. Грудь ныла и была вся как будто сморщенная из-за долгого сосания. Хозяин молча проводил меня в рабскую комнату, дал несколько минут на гигиенические процедуры и пристегнул к цепи.

— Завтра утром едем за покупками. Готовьте список. На всё про всё — полчаса, — с этими словами он защёлкнул дверь в комнату на замок.

Поездка в торговый центр была чуть ли не единственным способом отвлечься. Хоть и приходилось вставать в полшестого, чтобы ранним утром в понедельник или вторник быстро купить самое необходимое…

Мы ездили туда в такую рань, чтобы избегать толп людей. В основном, покупали средства гигиены и препараты для заживления наших типичных ран. Периодически хозяин заглядывал в секс-шоп и разживался очередной партией всяческих игрушек. В межсезонье нам позволялось прикупить себе немного одежды. Мерить ничего было нельзя. Говорить с продавцами — запрещено. Поднимать взгляд на прохожих — тоже.

Можно ли было сбежать в этот момент? Наверняка. Но куда? Без денег и документов… Без гарантированной помощи… А за неудачную попытку явно потом получишь соответствующее наказание. Мы могли бы сбежать все вместе. Но, судя по моим наблюдениям, Сержа его жизнь полностью устраивала. А Марьяна… Она, конечно, вела себя дружелюбно, но как-то отстранённо. И я не была уверена, что, предложив ей план сбежать, я не окажусь слитой хозяину. Доверия между нами было не слишком много. И всё же каким-то шестым чувством я верила: настанет лучший момент, и я им не побоюсь воспользоваться.

Глава 23

Мира

К зиме мои надежды вырваться из лап Никитина окончательно растаяли… Постоянное нахождение в запертой рабской, длинная прочная цепь и невозможность добраться хотя бы до паспорта не давали ни единого шанса на побег из дома. Слишком ранние визиты в торговый центр — шанса затеряться в толпе. А постоянное подпаивание каким-то психотропным препаратом или лёгким наркотиком перед поездкой в клуб — шанса воззвать о помощи.

Основную часть времени я существовала в каком-то вязком тумане. Воля к свободе и жизни постепенно притуплялась. Последними проблесками были звонки родным. Но с каждым разом давались они всё сложнее, ведь оплата была неотвратима.

В начале декабря у хозяина был день рождения. И чем ближе становилась дата, тем нервознее выглядела Марьяна.

— Что нас ждёт в этот день?

— Ничего хорошего… Хозяин либо устроит жуткую оргию у себя в игровой, либо «одарит» нами всех гостей клуба, либо… не знаю. Но на неделю твоё тело превратится в комок боли.

— Что значит «одарит»?

Серж повернулся на своей кушетке к нам лицом:

— Нас смогут поиметь в любое отверстие все желающие. В прошлом году мы пробыли в кандалах почти всю ночь. Марьянку даже пришлось зашить в паре мест.

Я вздрогнула от ужаса…

— А в этот раз нас трое. Так что вариантов развлечений может оказаться больше. Кого-то отправят на сцену, кого-то — на растерзание толпе, а кто-то отработает по полной на оргии хозяина, — Серж еле заметно улыбнулся и уставился в потолок.

Я смотрела на него с полминуты, пытаясь понять его отношение к предстоящему «веселью».

— Тебя не пугает ни один из вариантов?

— Нет.

— Но почему?

— Если я отработаю на отлично, потом целую неделю буду рядом с хозяином: спать только с ним, ублажать только его, питаться за его столом и получу дополнительный выезд за покупками.

— А если не ты окажешься «лучшим рабом»?

— Тогда не получу ничего. Но в этом ведь вся суть. Поощрение получает тот, кто преданнее, — Серж говорил абсолютно серьёзно и с неоспоримой верой в свои слова. Сначала меня это покоробило, но… шанс пожить вне рабской и совершить дополнительный выезд за пределы дома мог оказаться реальным спасением!

— Ясно…

Разорвать тело и душу на ошмётки, чтобы с вероятностью 33 % получить шанс сбежать… Что я теряла? От меня и так уже почти ничего не осталось… Я давно сбилась со счёта. Количество мужчин, которым было позволено использовать моё тело для своих жутких удовольствий, явно перевалило за три или четыре десятка. Проституткам хотя бы платили. А меня Никитин просто подкладывал всем, кому хотел. Из личной выгоды или в качестве сувенира по дружбе. Сам же в основном охаживал нас плётками, бил шокером и лишь иногда давал доступ к своему телу. И каждый раз это было похоже на изнасилование.

«Мне нужен последний рывок… Последняя пытка, чтобы вырваться. Я буду стонать. Я буду выгибаться. Подчиняться. Выполнять любые приказы и изображать истинное наслаждение от зверского унижения. Но я заполучу этот шанс. А если нет — повешусь…»

* * *

Артур

Я улетал обратно в Москву с чувством вселенского облегчения. Все финансовые передряги были решены, все вопросы — закрыты. Впереди меня ждала зима с бумом веселья в клубах, неутолённая потребность в постоянной нижней и… висевшее на моей совести спасение рабыни.

«Почему я никак не могу отпустить последний пункт? Ну в рабстве девчонка и ладно. Как будто она единственная. Да, малолетка. А может, ей действительно уже есть восемнадцать? Или вообще сменить клуб и забыть об этом аду?»

Но что-то продолжало травить меня. Какое-то стойкое едкое ощущение, что я должен был попытаться помочь ей. Ведь не каждая создана для такого тёмного мира эротики. И разврата. Не каждая обязана испытывать наслаждение от ударов плетью, от жёсткого секса, от необходимости называть кого-то господином и выполнять малейшее его желание. Я почему-то был уверен, что эта девчонка совершенно не могла принадлежать такому миру. Как минимум, важно было убедиться в своей правоте или заблуждении.

* * *

Мира

Никитин вывел нас